Данная заметка идёт в дополнение ко вчерашней. Цель её - прояснить некоторые позиции, которые были проговорены недостаточно отчётливо.
Анализируя феномен неприкосновенности, я исхожу из общего представления о необходимой цели российского конституционного права - обеспечить юридическую возможность деятельности независимых политических акторов.
Хотел бы уточнить, что неприкосновенность не должна исключать ответственности. Она призвана снизить возможность использования уголовного преследования для расправы с политическими соперниками. Более того, необходимо учесть, что уголовная ответственность является формой обеспечения публичного интереса. Конституционное право Франции, например, придает большее значение независимому осуществлению власти избранными лицами, чем их немедленному привлечению к ответственности. См. дело Жака Ширака. Исключить использование уголовного преследования в качестве политического средства и обеспечить публичный интерес - вот цели неприкосновенности. А в условиях пассивности общественного контроля, это, пожалуй, единственный инструмент.
Если в отношении депутатов ГД и членов СФ корпоративный контроль всё же проводится, и при стремлении политических акторов к независимости срабатывает, то в отношении губернаторов и министров правовых аналогов нет. В пример приводятся и мэры. Следует учесть, что в отношении выборных мэров всё же установлен особый порядок уголовного судопроизводства. Особы порядок в условиях противоборства ведомств обеспечивает определенную защиту и независимость, например, в случае следователя Миниахметова.
В то же время, неприкосновенность довольно ценный ресурс, повсеместное распределение которого привело бы к его девальвации. С каждым новым «неприкосновенным» усложняется и механизм обеспечения неприкосновенности. Предлагая наделить неприкосновенностью высших должностных лиц субъекта, а не федеральных министров, например, я исходил из двух факторов.
1.Губернаторы - одна из самых уязвимых высших должностей одного из уровней федерального государства. Фургал стал 33 губернатором, подвергнутым уголовному преследованию. Среди министров, например, это число равняется 6. Соответствующая статистика была приведена ТАСС, однако издание закрыло доступ к статьям, и они доступны лишь как сохраненные копии в Google.
2. Уровень поддержки губернаторов значительно вырос. Если у Президента он равняется 35%, то среди губернаторов средний - 54%. С одной стороны, это уже само по себе повышает общественный контроль за их преследованием. С другой стороны, предоставление полномочия по лишению неприкосновенности парламентам субъекта поставило бы депутатов под угрозу политической ответственности. В субъектах, где парламент поддерживает губернатора, свобода губернаторов выросла бы значительно.
После прочтения может сложиться впечатление, будто я оцениваю свободу и права иных публичных служащих ниже, чем свободу и права губернаторов. Это мнение, однако, ошибочно. Наиболее последовательным было бы наделение всех неприкосновенностью, однако это крайне затруднительно, и в ряде государств заменяется постоянным верховенством права.
Понятие же федерализма тема настолько обширная, что погрузиться в неё в рамках заметки я не решился. А предложение наделить неприкосновенностью губернаторов связано с верой в то, что она могла бы послужить укреплению самостоятельности субъектов РФ, а также с возросшей значимостью губернаторов в политическом процессе, что показали недавние акции.