Обычно представляя себе больницу я знала, что больницы разделяются на взрослые и детские. Но нейрохирургия - это общая специальность, поэтому в нашей пятиместной палате лежали трое взрослых и двое мальчишек пяти и двух лет, конечно с родителями.
Такая детская палата вела к проблемам перенаселенности и детских проблем в виде постоянного плача и постоянного света по ночам, т.к. наш двухлетний Максим боялся спать без света. Включали его не рядом с ним, т.к. он ему в глазки попадает, а надо мной. Привыкнуть спать со светом достаточно сложно тем более когда ты болеешь и после операции.
Четыре раза в день меня накачивали антибиотиками, первый раз в районе 6.30, что особенно печалило. Пару раз в день еще обезболивающие, поэтому по прошествии 10 послеоперационных дней то самое место, уже не могло не болеть постоянно. Постоянные перевязки и реабилитации, день был насыщенным.
Никогда не думала, что лечебной физкультурой можно начать заниматься на второй день после операции. Уровень безумно больно это ничего не сказать, когда после 4-х часовой операции стараются по свежему разогнуть локоть. Отказалась на физкультуре от силовой нагрузки в день снятия швов вспоминая как они разошлись в первый раз.
Массаж тоже был со второго дня, это процедура вполне терпима прямо в рану не лезли.
Жизнь в палате была насыщенная. Прятки в виде куку, когда кто-то из девчонок переодевался, то пятилетний Никита закрывал глаза, а Максим закрывал и открывал. Решение кроссвордов с Никитой: "Тетя Галя, а я когда вырасту, то буду тоже все знать как ты?" Да, мы уже все понимали, что этого не будет когда после операции на опухоли мозга пришел врач и сказал, что неоперабельно все там. Его мама и папа держались, как и держались мы. Они долго добивались этой операции, когда Никита в детском садике начал падать и жаловаться на голову. Они приехали из другого города, потому что здесь пытались помочь. Да, Никита приходил потом ко мне в поезде в его родном Орле где он прожил еще полгода. Его диалог его эпиграф в моей первой монографии... Помним...
