Я специально взял паузу на несколько дней, чтобы не попасть в ловушку информационного потока о боях на армяно-азербайджанской границе в Товузе 12-16 июля, подробностей которых, если смотреть правде в глаза, мы так и не знаем. Пресс-службы министерств обороны как Армении, так и Азербайджана обходились общими фразами, указывая лишь имена и воинские звания погибщих (к слову, ни одна из сторон так и не назвала количество раненых, а их должно быть на порядок больше убитых), пресса противоборствующих сторон все больше писала и вещала о гуманитарной стороне вопроса, поднимая, как и положено ей в таких случаях, до уровня шовенизма патриотические настроения в обществе, в результате чего за всей этой информационно-прапагандистской шумихой (или завесой) от взгляда трезвомыслящего наблюдателя оказалась скрыта как глубинная суть этого ситуационного обострения противостояния двух воюющих друг с другом стран, так и его последствия или афтершоки.
Теперь, когда накал страстей утих и информационный поток схлынул, можно спокойно разобраться в ситуации.
Что это было?
Сейчас нет смысла дискутировать о том, кто именно спровоцировал это обострение на армяно-азербайджанской государственной границе, этот вопрос даже не обсуждается. Над Южным Кавказом на геостационарной орбите постоянно "висят" две группы военных спутников — российская и натовская, каждая из которыхз в режиме реального времени передает в соответьствующие центры управления войсками информацию о ситуации в этом взрывоопасном регионе. С задержкой в полчаса или, максимум, в час или два эта информация поступает в Анкару, а оттуда — в Баку, точно так же как и информация из Москвы через 102-ю базу МО РФ в Гюмри с аналогичным интервалом времени попадает в Ереван. В распоряжении сторон конфликта есть также средства аэровизуальной, акустической, радиоэлектронной разведки, которые с точностью до секунды позволяют достоверно установить, кто именно сделал первый выстрел.
На этом фоне заявление пресс-службы министерства обороны Армении и рассуждения армянской прессы о якобы имевшей место попытке прорыва азербайджанскими военными на автомобиле "УАЗ" государственной границы в окрестностях села Тертер Товузского района выглядят наивным детским лепетом, в который по причине абсурдности не поверили даже самые откровенно проармянские российские политики, комментаторы и журналисты. Руководство ОДКБ до сих пор — а со времени начала боев прошла уже целая неделя — в полном молчании "изучает" вопрос, кто же является реальным виновником этих боестолкновений на границе. И если это был Азербайджан, то реакция этой военно-политической структуры, в чем я абсолютно уверен, была бы незамедлительной, ведь вооруженной атаке подверглась суверенная территория страны-участницы Договора о коллективной безопасности, и собзнический долг надо исполнять. Но, как мы видим, ОДКБ в данном вопросе хранит гробовое молчание, а поэтому инициатором конфронтации на границе, вне всякого сомнения, является военно-политическое руководство Армении.
Целью четырехдневных боев был захват (для армянской стороны) или удержание под контролем (для азербайджанских войск) стратегической высоты Гарагая (в переводе на русский — Черная скала), которая, судя по невольным оговоркам в сообщениях пресс-служб министерств обороны Азербайджана и Армении, сначала была захвачена — полностью или только частично, что достоверно мне не известно, — армянскими, а затем отбита азербайджанскими военными. Судя по собственному опыту боев на Северном Кавказе, такие высоты обычно удерживаются укрепрайоном в составе мотострелковой или парашютно-десантной роты с приданным усилением в виде минометного взвода или взвода БМП при офицере-корректировщике огня ближайшего гаубичного дивизиона.
Их задачей является контроль над прилегающей территорией, борьба с разведывательно-диверсионными группами противника, оршанизация разведывательных поисков в сторону противника, отражение возможных атак и удержание позиций до подхода подкреплений. Для организации нападений на врага и сосредоточения сил для этого такие высоты не очень подходят, так как сближение с противником происходит на открытой и простреливаемой местности, на которой при движении сверху вниз силы атакующих превращаются в мишени в тире. При этом также утрачивается эффект внезапности, силы атакующих продвигаются по расходящимся направлениям, теряя направление основного удара, что существенно снижает его эффективность. Иными словами, именно на этом участке государственной границе азербайджанские военные были намерены только обороняться, а не атаковать.
Атакуются такие высоты силами обычно 150-200 человек, поделенных на несколько штурмовых групп при огневой поддержке крупнокалиберных пулемотов и минометов, а также ствольной артиллерии, если позволяет рельеф местности. Штурмовая атака не производится спонтанно, так как требует сосредоточения сил и средств, распределения секторов обстрела сил поддержки, отработки взаимодействия штурмовых групп и средств огневой поддержки, то есть времени и предварительной подготовки. Таким образом, атака армянских военных на Гарагая была не спонтанной реакцией на якобы имевшую место быть провокацию азербайджанских военных, а заранее спланированной оперативно-тактической операцией.
Ни одна из сторон не раскрыла содержания боевых действий, поэтому мне остается только предполагать, как они могли развиваться. Скорее всего, сразу после полудня армянские военные атаковали укрепленный пост (в терминологии азербайджанской стороны) или опорный пункт (в терминологии армянской стороны) противника, его огнем наличных сил и средств были остановлены, но смогли закрепиться на достигнутом рубеже и перейти к обороне. На этом этапе усиленный взвод вел бой с таким же взводом азербайджанцев, после чего столкновение преварилось с обеих сторой в артиллерийско-минометную дуэль, продолжавшуюся всю ночь. На рассвете, перегруппировавшись и полтяную подкрепления в живой силе и технике, азербайджанские военные контратаковали противника, выбили его за линию государственной границы и на его плечах вошли на территорию Армении. Ликвидировав угрозу повторного штурма, они вернулись на исходные позиции, после чего боевые действия сошли до уровня спорадических перестрелок локального значения с применением артиллерии, минометов и тяжелого стрелкового вооружения. БПЛА и в конце концов, подобно затухающим волновым колебаниям сошли на нет...
Зачем это было нужно?
Захват высоты Гарагая позволил бы армянской стороне включить в зону огневого поражения артиллерии азербайджанскую территорию в радиусе до 25 километров, по которой проходят нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан, железная дорога Баку-Тбилиси-Карс и ряд других траснпотрных манистралей, имеющих для Азербайджана стратегическое значение. Тем самым Азербайджану было бы нанесено не только военно-политическое и военно-техническое поражение, но также и серьезный геоэкономический ущерб, поставив под угрозу его многие международные экономические проекты, включая поставки газа в Турцию и балканские страны. Так что атака на Гарагая преследовала отнюдь не политические, а исключительно макроэкономические цели не только Армении, но и главного поставщика природного газа в Европу — России, и, как об этом пишут европейские аналитики энергетического рынка, подобное действие вполне логично укладывается в общую идею так называемой "мировой трубопроводной войны" по искусственному созданию и поддержанию региональных или локальных конфликтов между странами, через которые удобнее всего и экономичнее проложить трансконтинентальные магистраные нефте- и газопроводы. Ведь не даром же сразу после завершения боев в Товузе азербайджанская государственная нефтегазовая компания SOCAR начала прокачку нефти в Новороссийск параллельно с ее поставками в Джейхун.
Реализацию этой стратегической задачи официальный Ереван увязывал, вне всякого сомнения, с военно-политической поддержкой со стороны ОДКБ, на которую вполне мог бы рассчитывать, если бы его атака на Гарагая увенчалась успехом. Кремль, как это уже не раз было в истории, поддержал бы армянских политиков и военных, если бы те смогли нанести более серьезный маркоэкономический ущерб его южнокавказскому энергетическому конкуренту. Тогда бы ОДКБ не отделалась дежурными фразами о необходимости немедленного прекращения огня и мирного урегулирования нагорно-карабахского конфликта, то есть сохранения статуса кво. Однако, к своему глубокому сожалению и неудовольствию, армянские военные с возложенной на них геополитической миссией не справились, а поэтому не получили от ОДКБ ту военно-политическую и военно-техническую помощь, на которую рассчитывали, после чего один из армянских политиков с горькой иронией был вынужден констатировать крайне неприятный для себя факт, что "у Азербайджана в ОДКБ больше союзников, чем у Армении". Безусловно, своей военной провокацией на государственной границе, а не в зоне нагорно-карабахского конфликта, власти Армении хотели расширить его реографически, втянуть в него новых участников в лице стран-участниц ОДКБ (на своей стороне) и Турции — страны-участницы НАТО (на стороне Азербайджана), чтобы на этом фоне уже не регионального, а глобального противостояния навечно сохранить за собой контроль над оккупированными азербайджанскими территориями. Наличие такого стремления у официального Еревана прекрасно понимали и в Баку, и в Москве, и в Минске, и в Нур-Султане, и в Бишкеке, и в Душанбе, и в Ташкенте, поэтому на все требования Армении ответили неопределенно-уклончиво, что на языке дипломатии означает твердый и бесприкословный отказ, что поставило жирный крест на идее интернационализировать нагорно-карабахский конфликт.
У официального Еревана были и свои собственные глобальные планы в случае успеха штурма Гарагая. Если бы вооруженным силам Армении удалось бы взять под свой контроль эту стратегическую высоту и тем самым поставить под возможность удара и уничтожения весть экспорт азербайджанского углеводородного сырья в Европу, то власти страны в переговорах по нагорно-карабахскому урегулированию имели бы больше козырей или инструментов давления на официальный Баку — вплоть до требования немедленного прекращения экономической и транспортной блокады и организации поставок нефти и газа в Карабах и Армению, о чем с вожделением писала армянская пресса. Естественно, в случае успеха ни о каком возвращении оккупированных азербайджанских территорий под юрисдикцию официального Баку речи уже бы не шло. Но не случилось...
В разгар боев 12-16 июля азербайджанские масс-медиа стали активно распространять тезис о том, что "маленькой побндоносной войной" глава армянского государства премьер-министр Пашинян пытается затушевать провалы, пробелы и прорехи своей внутренней политики, ставшие особо явными на фоне коронавирусной пандемии.Не думаю, что Пашинян, как вполне зрелый и опытный политик, стал бы так рисковать ради повышения собственного рейтинга, который и без того высок, — несмотря на все внутренние неурядицы и трудности, его поддерживают до двух третей населения Армении. Чтобы решиться на такой риск, куш должен быть много больше, чем личная сиюминутная популярность, хотя для такого популиста, как Пашинян, и этот мотив может быть определяющим. Но я как человек, изучавший в унивеситете в советское время политэкономию, а поэтому считающий, что где деньги, там и власть, а не наоборот, уверен в том, что стратегической целью этой атаки была разведка возможности установления вооруженного контроля над линиями азербайджанского экспорта энергоресурсов, главным бенефициаром которого должна была стать далеко не Армения.
Каковы итоги и последствия?
Несмотря на то, что боевая активность на товузском участке армяно-азербайджанской государственного границы угасла только сутки назад, уже можно говорить о результатах и последствиях случившихся боев.
Во-первых, боестолкновения 12-16 июля на армяно-азербайджанской государственной границы на товузском направлении еще раз и со всей убедительностью показали, что Минская группа ОБСЕ как посредник в мирном урегулировании нагорно-карабахского конфликта окончательно и безоговорочно изжила себя, перевратившись из модератора процесса в субъект противостояния с собственными своекорыстными задачами. Ведь не даром президент Ильхам Алиев, будучи и по образованию, и по роду деятельности профессиональным дипломатом, 15 июля заявил о том, что Азербайджан более не будет участвовать в "беспредметных" переговорах под эгидой МГ ОБСЕ.
Во-вторых, из опыта июльских событий 2020 года Азербайджан извлечет для себя урок в вопросе военного строительства, как он извлек его из апрельских событий 2016 года. Для него и эти, и те бои явились своего рода "тестовой войной", которая должна показать на практике боевых действий эффективность и проблемы модернизации вооруженных сил страны, 10-летнаяя программа которой начала реализовываться в 2013 году и должна завершиться в 2023-м. Апрельские бои 2016 года показали слабую оперативно-тактическую подготовку младшего офицерского состава азербайджанской армии, после чего все выпускники военных училищ прошли обязательную профессиональную переподготовку в соответствии с занимаемыми строевыми должностями, и это уже стало общеобязательным правилом. Бои июля 2020 года объективно выявили недостатки в организации обороны, управлении огнем и обеспечении взаимодействия родов войск на поле боя, и теперь азербайджанскому министерству обороны придется провести еще одну системную работу над ошибками для повышения боеспособности вооруженных сил.
В-третьих, своей военной провокацией на армяно-азербайджанской государственной границе Армения "выстрелила себе в ногу", с одной стороны, показав свою неготовность к конструктивному и мирному урегулированию нагорно-карабахского конфликта, с другой стороны, своими агрессивными действиями опровергла свои же идеологемы в отношении этого конфликта — "мир в обмен на территории" и "новая война — новые территории". Ни победы, ни новых территорий, ни мира Армения в июле 2016 года так и не получила. Зато лишилась — теперь уже окончательно и бесповоротно — политической поддержки ОДКБ и всех иллюзий, с ней связанных. Армения загнала себя в состояние военно-политической изоляции, выход из которой для нее теперь только один — конструктивные переговоры о возвращении под юрисдикцию Баку всех оккупированных территорий, включая Карабах (или, как вариант "для сохранения лица", его размена на азербайджанские анклавы внутри Армении) и возврате к границам 1990 года.
В-четвертых, и это самое главное, мир в регионе Южного Кавказа стал более хрупким и ломким. Если раньше угрозы нанести ракетный удар по Мингечаурской ГРЭС или по Мецаморской АЭС раздавались в воюющих между собой Армении и Азербайджане только со страниц прессы или в речах местных политиканов и политиканствующих журналистов, то в дни военного обострения на армяно-азербайджанской государственной границе они перекочевали в риторику политиков и генералов, что само по себе не может не пугать. И на этот раз начало нагнетанию агрессии в риторике было положено также в Ереване. Из чего можно сделать вывод, что не только политика, но и сам факт существования Армении на Южном Кавказе превращает ее в постоянный источник угрозы мира, процветания и благополучия стран и населения этого региона.
И последнее: мне очень жаль погибших. Но как говорил сэр Уинстон С. Черчилль, "война — это когда за чужие интересы погибают совершенно невинные люди".
P.S. Эта мысль пришла мне в голову через день после того, как эта статья уже была опубликована, поэтому я решил вынести ее в постскриптум. В июле 2020 года армяне в Товузе попытались повторить тактический ход, который проделала азербайджанская армия в Нахичевани в 2018 году, когда ей были взяты под контроль стратегические высоты, позволяющие взять на прицел и включить в зону поражения ствольной артиллерии одну из двух дорог, ведущих из Еревана в Степанакерт. В итоге получается, что и военном планировании командование армянских вооруженных сил не способно найти оригинальных оперативно-тактических решений и, как в других сферах жизни, в военном деле все заимствует у тюрков.
Приглашаю всех читателей обсудить публикацию в комментариях. Некорректные высказывания и провокации будут подвергнуты жесткому и беспощадному осмеянию и глумлению.
При перепечтке ссылка на канал "Карабах: взгляд из России" ОБЯЗАТЕЛЬНА