Любовь на троих (Глава 18)
Трясущегося от страха Славика привезли к гаражам и заперли в одном из них. Он был связан по рукам и ногам, во рту торчал кляп, для верности перевязанный скотчем, чтобы пленнику вдруг не пришло в голову кричать и звать на помощь, хотя вряд ли бы кто его здесь услышал.
Славе показалось, что с момента его похищения прошло очень много времени, скованное тело затекло без движения, его мучила жажда и одновременно дико хотелось в туалет.
Он держался из последних сил, чтобы только окончательно не подмочить свою репутацию и кое что другое, но чувствовал, что хватит его ненадолго. Вскоре так и случилось, вдобавок ко всему, пленник лежал в теперь в собственном дерьме.
Славик уже понял, что это никто иной, как Кристина, подложила ему свинью, он слышал её имя, когда братки переговаривались между собой. Они собирались поехать за теми, кто должен решить его судьбу.
Напоследок пнув его ногой, один из молодчиков сказал, что с ним расправятся, как только приедет дядя Володя с дочерью. Сопоставив все факты, трудно было не догадаться о ком именно идёт речь. Славик никогда не был дураком, но тут он почувствовал, что совершил непоправимое.
Ну конечно, речь шла о том самом дяде Володе, что снабжал Кристину деньгами. В представлении Славика этот дядечка был простым работягой, по доброте душевной помогавший падчерице и её ребёнку. Таких он считал лохами, а оказалось, что это сам Слава лох по жизни.
Пока он лежал на грязном полу заброшенного гаража, у него было время всё обдумать и переосмыслить всю свою никчёмную жизнь. Надежда теперь казалась ему самой лучшей женщиной на свете. Видит Бог он и раньше не хотел её терять, пока она соглашалась его содержать.
Но теперь он понял, что хочет вернуть свою прошлую жизнь и Надю тоже. Славик лежал и плакал, тоска по жене и сыну охватила всё его естество. Сквозь грязный кляп прорывались рыдания, больше похожие на мычание.
Именно в таком состоянии застали его Кристина, дядя Володя и братки молодчики из его группировки. Один из них рывком поднял пленника с пола и, освободив от пут, поставил его на ноги.
Вытащив кляп изо рта Славика, он принюхался к нему и зареготал, держась за живот:
- Дядя Володя, не советую подходить к нему близко, похоже он обделался, может не стоит разговаривать с этим говнюком, а просто прихлопнем его, как навозную муху?
Славик стоял, понурив голову, он не решался взглянуть в глаза Кристине. Она с презрением и жалостью смотрела на бывшего возлюбленного. К горлу её подступила тошнота от амбре, исходящего от обделавшегося мужчины.
Приехав на разборки, девушка была уверена, что сможет простить Славу,
и принять обратно, если конечно он всё осознает и попросит у неё прощения, но теперь любимый больше не вызывал в ней никакого желания.
- Ну, доча, что скажешь? Каков твой вердикт? Нужен тебе этот слюнтяй или концы в воду? Пусть себе лежит на дне реки, заодно и помоется.
- Дядя Володя, не нужно мараться об это дерьмо, пускай живёт.
- Вот что вы бабы за народ? Жалостливая ты больно. Неужто и долг ему простишь?
- Ещё чего, вначале пусть долг вернёт.
- Ты хорошо слышал то, что сказала моя дочь? Если не вернёшь деньги, я тебя закопаю, понял? Только вернёшь в три раза больше, это тебе в наказание. Всё ясно?
- У меня нет денег, - еле слышно произнёс Вячеслав в ответ на это требование.
- Что? Говори громче, не слышу. Нет денег, значит пусть мамашка решает твою судьбу. Сиплый, отрежь ему палец, пошлём его ей по почте.
- Не надо, пожалуйста, она и так отдаст всё, что у нас есть.
- Ладно, так и быть, ты тогда полежи тут ещё немного, а мы поедем к твоей матери. Молись, чтобы она сделала всё, что от неё потребуется.
Славика снова связали, сунули в рот кляп и бросили на грязный пол. Один из братков взял поляроид, модный в ту пору фотоаппарат моментальных снимков, щёлкнул распластанного на полу пленника, потом услужливо подскочил к дяде Володе и сунул ему в руки фотокарточку.
Уже через полчаса дядя Володя звонил в дверь квартиры Людмилы Сергеевны. Отчаявшаяся женщина подскочила и даже не стала спрашивать кто там. Она уже выплакала все слёзы по своему мальчику.
На пороге вырос рябой мужчина в наколках, отодвинув женщину, он вошёл в её жилище в сопровождении нескольких молодчиков и мужчины в костюме, что для солидности держал в руках дипломат.
На правах хозяина, мужчина обошёл все комнаты, расчётливо прикинул в уме сколько можно за всё это выручить, потом наконец уселся за стол и пригласил Людмилу Сергеевну для беседы.
- Ну что, мать, я долго рассусоливать не буду. Вот, полюбуйся на фото своего наследника, в твоих руках его судьба. Если не будешь артачиться, то получишь его живым и здоровым.
Всё поплыло в глазах Людмилы Сергеевны, она без труда разглядела сына на фотокарточке. Побледнев от увиденного, она тут же взяла себя в руки и прошептала дрожащим голосом:
- Что я должна сделать?
- Мне нравится твой подход, молодец. Не устраиваешь концертов, не рыдаешь, всё правильно. Значит ты человек дела. Я тоже человек дела. Вот это Владлен, мой нотариус. Доставай документы на квартиру, сейчас перепишешь её на кого надо и дело в шляпе.
- Но как же это, а мы тогда где будем жить со Славиком? В конце концов, у него есть жена и сын, нас тут четверо прописано.
- Ну начинается, нормально же общались. Как прописались, так и выпишитесь. Ты не думай, дядя Володя не изверг какой, я всё всегда решаю по справедливости, хоть у кого спроси на районе, тебе каждый так ответит.
- Взамен квартиры, так уж и быть, получишь ты от меня комнатку в общежитии. Не надо, не благодари, я от чистого сердца. Так что крыша над головой у тебя будет. Я всё сказал. Владлен, займись этим вопросом, а ты Сиплый позови Кристину.
Кристина дожидалась своего выхода внизу, в машине. Она царской поступью вошла туда, откуда её выгнали совсем недавно, днём, и вот уже вечером ей предстояло стать здесь полноправной хозяйкой.
Людмила Сергеевна старалась не смотреть на Кристину и не протестовать, боясь разинуть рот и тем самым навредить сыну. Она вытащила документы о приватизации квартиры и о праве собственности.
Дрожащей рукой женщина расписалась в мигом составленной нотариусом купчей бумаге, Кристина тоже поставила свою подпись. Дядя Володя был человеком слова, не зря он слыл сентиментальным и справедливым.
Взамен Людмиле Сергеевне сунули бумаги на владение комнатой в общежитии. По иронии судьбы это была та самая общага, где она работала вахтёром. Срок на переезд ей дали три часа и даже милостиво пообещали доставить с вещами до места.
Женщине разрешили взять с собой всё, кроме мебели, холодильника и телевизора. Предприимчивая Кристина собиралась пустить теперь уже в своё жилище квартирантов, как арендодатель она хотела позаботиться об условиях для проживания.
Вскоре дядя Володя и Кристина уехали, а возле Людмилы Сергеевны остались два здоровых лба. Им было поручено проследить за бывшей хозяйкой, запереть за ней квартиру и отвезти на новое место жительства.
Остальным браткам было поручено съездить за Славиком и с рук на рук передать его матери, чтобы она убедилась, что ни один волос не упал с головы её чада. Дядя Володя умел держать слово, он привык в точности выполнять данное обещание. Как это ни странно, но у бандитов тоже имеется свой кодекс чести.
Продолжение тут
Начало
