Деурбанизация: тренд или необходимость? Как я уехал в деревню. Часть1-я.

Предполагаемые мысли соседей и вновь приобретенных односельчан читались в удивленных встречных взглядах на дорогах и тропинках поселения. Татарская деревня ничем не хуже и не лучше остальных подобных носителей топонимов на просторах страны и в частности национальной республики.

Зачатки намерения миграции в сельскую местность появились с городскими реформами родной Казани, превратившими её в центр притяжения туристов, переселенцев и федерального финансирования. Как стороннему наблюдателю, преобразования города достойны похвалы и даже восхищений, но как глубокому казанцу, выросшему в сотнях метрах от белого кремля, трансформация Малой Родины в человейник резала глаз и сердце.

Резкая смена места и условий обитания страшила неизвестностью, и, видимо поэтому, первой точкой перемещения стал город-спутник Казани - Зеленодольск. То, что это станет транзитным пунктом на пути к сельской жизни, поначалу и не думалось. Хотелось прежней тишины и спокойствия, всплывавших в памяти из детства и юности, когда появление автомобиля на проезжей части, было лишь временной трудностью во время игры в футбол на ней же.

Зеленодольск частично оправдывал ожидания, но тенденция оглядки на "старшего брата" заполоняла разум жителей и этого небольшого городка, так как многие курсировали между ним и Казанью с вынужденной периодичностью. Радовали люди не избалованные фантиками псевдороскоши и придуманным пафосом "третьей столицы". У многих жителей не получилось выкрасть человечность, хотя молодое поколение в большинстве своем приглядывалось к перспективам недалёкой, но многообещающей миграции.

Решение было принято в силу многих обстоятельств, будто подстрекающих следовать давнему велению сердца. Наконец, монетизировав пожитки движимые и недвижимые, выбор пал на некое сельское поселение удачно расположившееся между городами, с некоторыми жителями которых связь терять немыслимо.

Вот и деревня, точнее село. Татарское село от деревни отличается тем же, что и русское - наличием религиозного сооружения. А здесь их аж целых две. Упомянутые косые взгляды поутихли лишь спустя полгода-год пребывания на всеобщем обозрении. Возможно истинная цель переезда до сих пор для большинства местных жителей остается загадкой, впрочем как и для меня самого. Почему и для меня? Да потому как, следуя за порывами чего-то там внутри, а не за рублём или или медными трубами, приходится только догадываться о плане, начертанном провидением.

Продолжение следует.