В одной рабоче-крестьянской семье родился мальчик. Родители не давали ему голодать, поэтому он быстро рос и в скором времени возмужал. Тогда призвали его отец с матерью к себе и так говорили:
— Сын! Вот стал ты мужем, пора тебе жениться. Ежели желаешь угодить родителям своим на старости лет, то выбери ты одну из трёх невест. Первую невесту зовут Философия, вторую зовут Церковь, а третью — Россия. Даём тебе на раздумья три дня и три ночи. Ступай же и без ответа не возвращайся.
Стал думать сын. Лучше этих невест не сыскать во всём белом свете. Первая невеста — Философия: нет её древнее и возвышеннее. Вторая невеста — Церковь: нет её смиреннее и благочестивее. Третья невеста — Россия: нет её раздольнее и честнее. Каждая невеста хороша по-своему, каждая составит счастье благородному мужу и прославит имя его в веках. Сложно выбрать одну из них, другим предпочтя! В таких размышлениях провёл сын три дня и три ночи не смыкая глаз. На четвёртый день призвали его отец с матерью к себе и так спрашивали:
— Возлюбленный наш сын! Три дня и три ночи назад порешили мы женить тебя и просили оказать предпочтение одной из трёх невест. Имя первой из них — Философия, имя второй — Церковь, имя третьей — Россия. Нет их прекраснее во всём белом свете, и нет большего счастья для благородного мужа, чем взять одну из них в жёны. Ответствуй же теперь, сын, какую из трёх невест предпочтёшь ты?
Смиренно выслушал сын родителей своих и так отвечал им:
— Почтенный мой батюшка! Добрая моя матушка! Вы спрашиваете меня, и я отвечаю вам. Выслушайте же сына своего непутёвого. Три дня и три ночи бился я над вашей задачей. Три дня и три ночи не смыкал я глаз. Каждая невеста хороша по-своему, каждая составит счастье благородному мужу и прославит имя его в веках. Нет древнее и прекраснее Философии, нет смиреннее и благочестивее Церкви, нет раздольнее и честнее России. И так прекрасны они, что не сумел я сделать предпочтение ни для одной из них. Судите же меня судом своим родительским, судом праведным, ибо не выполнил я ваш наказ и перед вами повинен.
Опечалились тогда родители. Преисполнились сердца их горестью. Скорбь глубокая облекла чело отца, слёзы горькие увлажнили глаза матери. Зря они жили на свете белом, напрасно сына воспитывали.
Делать нечего — отдали его простой девке. Прожил он с ней до глубокой старости, много добра нажил и умер в безвестности. Кто он был, и как его звали — этого уж теперь никто не вспомнит, а ежели и спросит кто, какими делами он славился и жил зачем, то ответят ему нехотя:
— Кто ж его знает? Много званых да мало избранных. Не было, был, не стало.
Читайте также: