Повествование от имени Дмитрия Ивановича Белика
Как, чёрт возьми, он это делает?! Как Емеля заставляет девушек терять от него голову? Они все поголовно от него без ума. Причем, как мне кажется, в прямом смысле этого слова.
При таком обилие любовных связей трудно скрывать девиц друг от друга. Но, даже обнаружив что она – не единственная, дама продолжает слепо обожать моего братца. Заговаривает он их что ли?
Мне хоть бы толику его шарма…
Одна польза от любовных неудач – я с головой погрузился в учебу, от чего последняя стала идти ещё благополучнее.
Мало-помалу разбушевавшаяся буря в моей душе улеглась. Теперь я понимаю, отчего так счастлив отец, когда стоит за своим холстом. Даже не обладая малой частью его таланта, я уразумел, что рисование приносит умиротворение и гармонию. Но длилось это совсем недолго. Дарина Байер обладает уникальной способностью выводить меня из равновесия, и она вновь воспользовалась этой способностью. Взбалмошная девчонка написала мне письмо! Каждая строчка послания дышала любовью и нежностью. Поверить не могу! Она в своем уме? Так или иначе, но я простил ей все прежние проделки и уже мчался к назначенному месту, едва от скорости касаясь земли. Встреча была назначена в самом центре Петербурга.
Я с жаром целовал её маленькие нежные ручки и чувствовал, как тонкие пальчики чуть сжимают мою руку. Сердце млело от внезапно обретённого счастья.
Окружавшая нас действительность растворялась словно в тумане, мир вокруг постепенно переставал существовать. Я сейчас с трудом могу вспомнить, что за бредни нёс, встав перед Дариной на одно колено, но точно помню, что она слушала меня, улыбаясь. И в этой улыбке не было и тени насмешки.
Весь день мы провели в обществе друг друга. Я сводил Дарину в один из самых дорогих ресторанов города. То ли от мучавшей меня жажды, то ли от внезапно охватившего волнения, но вина я в тот вечер явно перебрал.
Когда с заходом солнца земля окуталась таинственным полумраком, ко мне вернулась уверенность, подкрепляемая несколькими чарками благородного вина. Решительным жестом я привлек девушку к себе и, крепко обхватив руками, неистово прильнул к её губам, словно путник пустыни, изнывающий от жажды припадает к живительному источнику. Я ожидал, что Дарина начнёт кричать и колотить меня или убежит куда-нибудь подальше, но она не только не оттолкнула, но и ответила на мой поцелуй.
Распалившись не на шутку, я отвел Дарину в уединённое место, где свидетелями наших страстных объятий были только мрачные стены старинной башни. В перерывах между поцелуями я шептал ей на ушко разные приятные глупости. Долгожданная добыча трепетала и дрожала в моих руках то ли от вечерней прохлады, то ли от волнительных прикосновений. Тогда я прижал её к себе ещё крепче, так что наши разгоряченные тела разделяли только несколько слоев одежды.
Неожиданно между нами словно кошка какая пробежала. Дарина отпрянула от меня как ошпаренная. Она решительно отстранилась и сбросила с себя мои руки, с трудом переводя сбившееся дыхание. В недоумении я всплеснул руками, осведомившись о причине перемены, на что получил упрек, мол, я слишком распускаю руки. Неужто она только что заметила, что мои руки настойчиво исследуют ее тело? Да, пожалуй, это место не слишком подходящее для столь интимных утех, несмотря на то, что кроме нас тут никого нет. Но она же наравне со мной блаженствовала от творящегося между нами.
Может быть, я перегнул палку и был чересчур груб, но, на мой взгляд, неуместно было сейчас строить из себя недотрогу. Слишком уж неправдоподобно выглядела её игра в оскорблённую и возмущённую, и я незамедлительно поведал об этом неудачливой актрисе.
Одному Богу известно, будет ли Дарина носить фамилию Белик и моего ребенка под сердцем когда-нибудь в далеком грядущем. По правде говоря, в тот момент это меня не очень-то занимало. Делом чести… Да что там! Чуть ли не главной жизненной целью стало для меня порвать цепи целомудрия строптивой красавицы и вырвать нежный цветок из рук девичьей чести. Она так часто выставляла меня дураком, что эй не сойдут с рук игры в кошки-мышки!
Дарина отправилась ночевать в гостевой дом, оставив после себя приторный шлейф, источаемый любовным желанием.
Протрезвев поутру, я корил себя за несдержанность, но от намеченного отступать не собираюсь.
Всё свершилось, как по щучьему велению.
После полудня Дарина заглянул к нам на огонёк. Да, нам разрешено принимать посетителей, а главное посетительниц. Иначе как бы эти стены стали свидетелями наших с братом подвигов?
Едва переступив порог, Дарина заявила, что пришла попрощаться. Но я нарушил ее планы о скором отъезде. Пожалуй, стоит опустить подробности. Скажу лишь то, что своей цели я добился, а дальше пусть хоть потоп. Нет, я конечно, будучи человеком чести, после того, что между нами было, готов жениться на ней, но ежели она и тут будет упираться, я уже не стану настаивать. Дело сделано, дальше выбор за тобой, моя ненаглядная.
Меня не мучают угрызения совести, ведь незамужней девушке простительна связь до свадьбы с мужчиной, если речь идет о мужчине с более высоким статусом, коим я и являюсь.
А Емеля-то тем временем тоже даром штаны не просиживает, охмуряя очередную девицу. Интересно, ведет ли он счет своим победам?
Наутро меня и Емельяна – лучших учеников Императорской военной академии - неожиданно для нас обоих срочно отправили в глубокую провинцию для закрепления на практике полученных теоретических знаний. Нет, боевых действий нам не обещали, но сказали, что будет весьма занимательно. Времени на сборы отводилось крайне мало, поэтому я по-быстрому набросал несколько слов на бумаге и отправил почтальона с запиской к Дарине.
В наше полное распоряжение попал роскошный каменный двухэтажный дом с дворецким в придачу.
Первое время было некогда даже дух перевести: учения занимали почти всё наше время. Емеля прям истосковался без женского внимания. Меня же занимало только одно: я не успел сделать Дарине предложение руки и сердца (в письме я не стал об этом писать, ведь такие слова нужно говорить, глядя в глаза своей избраннице). Как выяснилось позже, это было непоправимой оплошностью с моей стороны.
В один из прекрасных солнечных дней, когда ничего не предвещало беды, будто гром среди ясного неба явилась моя возлюбленная, чье лицо было пасмурнее самой хмурой тучи. Не давая мне возможности произнести хоть одно слово, Дарина распекала меня за то, что я обманул её, вошёл к ней в доверие, лишил невинности и сбежал, бросив в одиночестве на произвол судьбы. Не спорю, со стороны это выглядело именно так, но на самом деле ведь я её не бросал. Напротив, это она всякий раз ускользала от меня подобно тени. Барышня голосила так, что, наверняка, слышно было на весь посёлок. На меня сыпались проклятия, упрёки и даже угрозы. Высказав всё, что она обо мне думает, Дарина вскочила на поджидавшие её сани и умчалась восвояси.
Уже в который раз она оставляет меня с носом. Глупая! Себе же сделала хуже!
В тот день нам было позволено предаться отдохновению. Мы с Емелей собрали в своем доме приятелей, с которыми по приезду уже успели подружиться. За столом говорили о многом. В лице друг друга мы нашли единомышленников по всяческим вопросам, волновавшим молодую горячую кровь нынешнего поколения. За очередной кружкой медового пива было решено создать коммуну для узкого круга лиц, которые вызывали у нас доверие.
Коммуна начала свою бурную деятельность на следующий же день. И первое, что она сделала – устроила вечерние посиделки, дабы отпраздновать образование коммуны. Гулянья были организованы в греческом стиле – все гости должны были нацепить на себя простыни для придания сходства с греческими философами. Конечно, это было только на словах, так сказать, для отвода глаз и придания важности нашему разгульному обществу. На самом же деле мы рассчитывали придать вечеру расслабленную обстановку непринужденности и немножечко распущенности. Емельян хотел сократить время прелюдии перед неминуемой (по его представлению) ночи любви, а я, в свою очередь, хотел отвлечься от мыслей о Дарине и, по возможности, отомстить ей с какой-нибудь красоткой, не обременённой целомудрием. О том, чтобы написать письмо милостивой государыне, носящей фамилию Байер, не может быть и речи. Она сделала свой выбор!
Ещё засветло прибыли первые гостьи. В специально отведенной комнате дамы освободились от роскошных платьев, облачившись в «греческие» простыни. Веселье началось!
Но то, что произошло дальше, было таким далеким от наших ожиданий. Одна из дам, околдованных чарами Емельяна Потёмкина, прилюдно устроила ему сцену ревности. Емеля тут же принялся рассыпаться в извинениях и клясться в верности только ей одной, как бы мимолетом целуя каждый пальчик на руке обиженной красавицы. К моему удивлению конфликт довольно быстро был исчерпан, а примирившаяся пара удалилась на верхний этаж, где ловелас, без сомнения, продолжил заглаживать свою вину более изощренными способами.
Худшее было ещё впереди. В самый разгар веселья заявилась сударыня Дарина. Она якобы осознала, что поспешила с неутешительными выводами на мой счет, посему приехала с примирением, готовая выслушать меня и простить. А тут такое! Нечего и говорить о том, что всё происходящее на её глазах только усугубило моё и без того плачевное положение. Посчитав, что подтвердились её худшие подозрения, Дарина удалилась, не проронив на этот раз ни слова. И я ничего не сказал. А что тут скажешь, когда всё свидетельствует не в мою пользу. Любые оправдания были бы неуместны и глупы. Я опять остался в дураках. За что судьба так немилостива ко мне?