Анжела подошла к входной двери, открытой настежь. Он, как обычно, еще не спал. Свет лился сквозь закрытую дверь на кухне. Она поправила волосы, сглотнула и, постучавшись, вошла в маленькую прокуренную комнату. Открытая форточка, ветер на улице не спасали от этого едкого запаха, проникавшего в легкие. Чайник закипел, он снял его с плиты и, не оборачиваясь, налил в большую потрескавшуюся кружку темного терпкого напитка.
- Ты зачем пришла? - Прохрипел он и сел у окна, держа чашку на весу. Его взгляд выражал усталость и злобу. Он злился на нее.
- Привет, Олег! - Прошептала она. И села с другой стороны.
Он долго изучал ее измученное заспанное лицо, морщины, которые изрезали лоб, и глаза, не находящие себе места и метавшиеся от его подбородка к глазам, и обратно.
Помешкав, он достал из буфета конфет и сунул ей в руки. Она налила себе кофе.
- Не могла уснуть. - Анжела проглотила несколько конфет и, обжегшись напитком, закусила губу. - Пойду, думаю, к Олегу в гости схожу. Все равно, ты не спишь по ночам.
- Нет, все-таки иногда сплю. - Прохрипел мужчина. - Вот, пробьет три часа, пойду в постель.
- Я тогда и уйду.
Они посидели молча несколько минут. Выпили кофе. Олег дымил так сильно, что Анжела видела только очертания его лица за толстым слоем оранжево-серого дыма. Он казался в эти минуты чем-то мифическим, загадочным. Высокий, плечистый, неуклюжий и грубый человек. Его многие обходили стороной. Но Анжела часто приходила к соседу в гости, не слушая увещеваний мамы, которая вечно лезла в ее жизнь и считала, что ей не следует приходить к этому мужчине ночью. Мама вообще считала, что нельзя никуда ходить.
- Сколько тебе лет, Олег? - Спросила она, уставившись на мужской силуэт в дымном тумане.
- 40. А тебе? - Олег погасил сигарету в стакане с кофейной гущей.
- Мне 30. Как интересно - у тебя юбилей. И у меня, тоже.
- Да уж.
Олег нетерпеливо встал и выключил свистевший чайник. Он снова насыпал кофе прямо в стакан. Залил его кипятком. И сел обратно.
- Хочешь, я тебе турку подарю? В ней кофе получается вкусный. Она у меня без дела лежит. А тебе пригодится. - Анжела укуталась в шаль и с надеждой уставилась на мужской подбородок.
- Не нужна мне турка. - Прохрипел Олег устало. - Мне и так хорошо.
Наступило молчание. Оно так успокаивало Анжелу, так грело ее измученное сердце. Она задремала, склонив голову к скрещенным на столе рукам.
- Тебе домой пора. - Услышала она вдруг этот хриплый голос рядом с собой. - Ты спишь уже.
- Да. - Алена поднялась и, взглянув на часы, тикавшие со стены, поняла, что время уже совсем позднее. - Можно мне завтра прийти?
- Зачем? - Олег сплюнул в стакан. - Ты приходишь чуть ли не каждый день.
- Мне очень страшно одной. Дома звон стоит какой-то. А у тебя тепло. И тихо… Можно?
Олег долго рассматривал ее волосы. Он пытался что-то сформулировать, но бросил все попытки. Тяжело вздохнул.
- Приходи.
Было уже поздно. Анжела долго вертелась без сна. Она запретила себе ходить к соседу, потому что сегодня было особенно тоскливо. И жалко было себя и тошно было. В общем, нельзя было вообще никому на глаза показываться.
Анжела не смогла уснуть. Долго сидела она, растрепанная и измученная, на кухне, пытаясь проглотить кофе, который решила сварить для себя. Но ничего не лезло. Ее заволокла тоска, отчаяние и одиночество. Ничего больше не нравилось, ничего не привлекало, только отталкивало, отторгала душа все, что грело когда-то. Ей казалось, что она превратилась во что-то неживое, в вещь. Она не могла больше чувствовать, ощущать потребность. Ничего ее уже не звало.
Олег представлялся ей чем-то близким, осязаемым. Конечно, ведь он - за стеной. Можно постучать и услышать, как он поднимается со своего скрипучего кресла, как стучит в ответ. Он близко. Как-то странно ходить к нему. Раньше она его не замечала. Живет почти отшельником, ни с кем не разговаривает, ничего не хочет. Работает в местном магазине. С утра и до вечера. А по ночам пьет кофе и курит. И у него всегда открыта входная дверь. Это так странно.
Его тело очень большое, могучее. У него широкие плечи, круглое лицо, поросшее густой черной бородой. И седые длинные волосы, которые он собирает в хвостик. Все руки - в татуировках. А в ушах блестят маленькие серьги.
Анжела сглотнула. Схватила стакан и бросила в стену. Боже… Как тяжело. Она упала на колени и, обхватив живот, застонала от горя, которое рвалось наружу из груди. Не могу я больше, не могу.
Зажегся свет. И он вошел в кухню, хлопнув дверью. Схватил ее и посадил на стул.
- Ты че? - Прохрипел он где-то у ее уха. - Плохо совсем?
Анжела уронила голову на руки и зарыдала: громко, безутешно.
Он не мешал. Постоял, оглядываясь в поисках пепельницы. Во рту была зажата сигарета. Взял стакан, окунул туда окурок. Поставил чайник. Его усталый взгляд скользнул по упаковке кофе и турке, что лежали на столе. Подумав мгновение, Олег поставил турку, полную кофе, на плиту, и сварил крепкий напиток.
- На вот. - Он поставил стакан с черным зельем рядом с женщиной. - Выпей. Спать - не уснешь. Но легче все равно станет ненадолго.
Она подняла голову. И, обжигаясь, сделала несколько глотков.
- Спасибо. - Прошипела она.
- Не за что. - Он невозмутимо сидел напротив, поглощая свою порцию ароматного кофе и смотрел на улицу через окно. - У тебя вид во двор. Мне тут больше нравится. У меня - на шоссе. Надоели машины эти, мелькание светофоров, сирены по ночам. Так, как у тебя, так лучше.
Они молча выпили кофе. Ей стало лучше. Он был прав. Тепло кофе разлилось по венам, отогрело, обогрело ее истерзанную душу.
- Мне пора. - Он встал. - Завтра на работу вставать. Уже 4 часа.
- Спасибо. - Прошептала женщина. - Ты очень помог мне.
- Ты сама тут управишься? - Он огляделся. - Я сейчас осколки уберу.
Она слушала, как он ковырялся на полу. Хотела что-то сказать, как-то поблагодарить соседа. Но не могла произнести ни звука. Слезы текли из глаз. А глаза в свою очередь, блуждая где-то далеко в своих мыслях, смотрели прямо перед собой. Он закончил уборку. И поднялся.
Заметив ее состояние, помолчал.
- Перестань! - Вдруг, скомандовал он. - Не надо себя убивать! Так никому не поможешь. И ничего не решишь. Только отчаяние будет, и все.
Она молчала.
- Хватит! - Он схватил ее, поднял и потряс за плечи. - Прекрати себя истязать!
Она взглянула в его темные глаза.
- Мне теперь уже все равно!
Он крепко схватил ее и впился губами в ее губы.
- Мне не все равно. - Шептал он, задирая ее сорочку. - Мне не плевать, ясно тебе?
Анжела слышала его тяжелое дыхание у ее уха. Она чувствовала тепло его сильного тела, крепко прижимавшего ее тонкие ноги к стене. Он раздвигал их, он шумно дышал в свою черную бороду, он что-то шептал… Она почувствовала сильное, могучее тело, проникающее в нее вопреки всем преградам. И на нее обрушился покой и какое-то умиротворение.
Когда она открыла глаза, то поняла, почему ей было холодно. Она лежала на полу, под головой - его рубашка, а сорочка смята и валяется в углу. Стыда она не ощутила. Ее по прежнему, точно пледом, укрывал покой.
Он ворочался рядом, точно уставший медведь. Он пыхтел, что-то объяснял, извинялся. Он не находил себе места.
- Прости… - Он поднялся, застегивая ширинку. - Не надо было мне приходить. Я все испортил. Я не хотел этого… - Руки его тряслись, он поцарапал палец об острую молнию джинс. - Я давно один, и вот. Не справился с собой. Сорвался. Прости меня. Тебе больно было? Я грубым был? Я не помню ничего. Ослепило меня что-то.
Он мялся у выхода. Она подала ему рубашку и поднялась. Он накинул смятую одежду. В губах у него опять была сигарета.
- Прости. - Он избегал ее взгляда. - Я больше не приду. И ты не приходи. Нам обоим плохо. И мы друг другу не помощники.
Он ушел. Она долго стояла, обнаженная, глядя в темноту. Впервые за долгое время внутри было спокойно. Олег… Там саднило, он был грубоват с ней. Устало думала она о нем. Текли ее мысли, воспоминания… Голова больно билась о полку, что висела на стене. Он взял ее за плечи и повалил на пол. Судорожно всхлипывая, навалился, большой, неловкий. Раздвинул ноги, ковырялся, глотал слюну. Вспотел. Нашел ее губы, проник языком в ее рот. И долго не отпускал, дрожал, бился, пока не кончилось наваждение.
Анжела знала, что он ни в чем не виноват. Ей это было нужно даже больше, чем ему.
Встряхнув сорочку, она накинула ее, и прошла в ванную, чтобы подмыться. Завтра будет новый день. Он наступит уже через несколько часов. Но она не боится встретить его больше. Теперь, не боится.
Анжела долго стучалась в закрытую дверь. Теперь, теплый свет лампочки не проникал в коридор. Его дверь была плотно прижата. Он не откроет. Он не хочет больше ее видеть.
Но Анжела стучалась, не переставая. Она поняла, если он не отопрет, она не сможет больше жить. Он что-то пытался сказать, а она еще не осознала, что. Он нужен ей для того, чтобы прийти к этому, чтобы завтра вновь наступило “завтра”. Жизнь должна продолжаться. Она не сможет течь дальше без этой ночи.
Женщина присела, запахнула пальто и укуталась в шаль. Она продолжала стучать. Он должен открыть ей.
Она задремала. Он отпер дверь и внес ее в прихожую на руках. Она прижалась к его бородатой щеке.
- Привет. - Прошептала она.
Он сел на скамейку в прихожей, она продолжала сидеть у него на руках.
- Привет. - Прохрипел он. - Зачем ты пришла? Я же велел не приходить. Ты заснула у двери.
- Я все равно буду приходить. - Она искала губами его губы и прижалась к нему всем телом. - Все равно буду рядом с тобой.
- Анжелика. - Олег погладил ее по голове. - Я не пара тебе. Мы очень разные. Я совершил ошибку вчера… Этого больше не повторится.
- Это была не ошибка. - Она качала головой. - Это было волшебно. Ты очень помог мне.
- Это просто разрядка, секс тебе помог, а не я.
- Нет. - Она гладила его длинные седые волосы и жалась к его щеке. - Нет. Это все ты. Все ты.
- Анжела… - Он пытался отстраниться.
- Нет. Это ты. Не гони меня.
- Анжела, что ты такое говоришь?
- Не гони меня, прошу. Позволь остаться у тебя.
Он долго вглядывался в ее лицо. Оно теперь казалось расслабленным, взгляд - томным, а губы - припухшими и живыми.
- Хорошо. - Он встал, держа женщину на руках. - Но обещай, что когда тебе не будет больше нужна эта связь, ты сама разорвешь ее.
- Да. - Прошептала она, положив голову ему на плечо.
- Обещай. - Он всматривался в ее лицо. - Обо мне не думай. Я хочу, чтобы ты знала, что обо мне можно не заботиться. Думай только о себе.
- Да.
Он положил ее на свою кровать. Он раздел ее. Он любил ее до утра. И блаженный крепкий сон накрыл обоих своим покрывалом.
Рассвет только начинался. Ветер гнал песок, и он, точно незваный гость, попадал на подоконник, ворошил кактусы и какие-то маленькие, тоненькие стебельки, которые Анжела посадила накануне. В баночках стояли разноцветные цветочки, разные по высоте. Женщина, наконец, справившись со сном, открыла глаза. Уже появилось солнце. Оно вылезло, томное, из-за горизонта, осветив лучами море. Анжела повернулась к Олегу. Но его рядом не было.
Накинув шаль, она вышла во двор. Он бродил, уставший, неподалеку, с сигаретой во рту. Он курил, и медленный едкий дым уносился ветром к морю. Его глаза блестели, во взгляде читался вопрос. Он не может понять. И она - тоже.
- Доброе утро! - Прошептала она и тронула его рукав.
- Доброе! - Процедил он и сплюнул на мокрый песок.
- Что случилось? - Она пыталась поймать его взгляд. Он прятал его. - Что не так, Олег?
- Нет. - Он в отчаянии тряс головой. - Нет… Все так. Прошло уже полгода, как мы вместе. Ты, я, весна, потом - это лето. - Он указал рукой на море, пестревшее красками на рассветном солнце. - Прямо сказка какая-то. Только в сказки я уже давно не верю.
- Не понимаю, Олег. Что ты хочешь сказать?
- Ты обещала, что когда это закончится, ты мне скажешь. - Он схватил ее за плечи и потряс. - Ты обещала, черт возьми. А вместо этого, мы здесь. У моря, в домике для двоих. Это что? - Закричал он. - Что это, я тебя спрашиваю?
- Я люблю тебя. - Прошептала она.
- Что? - Ошеломленный, он отпустил ее. - Что ты говоришь? Любишь? Кого? Меня? За что? За то, что принял тебя к себе, когда тебе плохо было? За это?
- Да. - Она улыбнулась. - А еще, за то, что показал мне: жизнь не кончена. Она продолжается. И для тебя, и для меня. Это нужно признать, как бы тяжело не было.
Он выкинул сигарету и уставился на море. Оно блестело, он прищурился от этого яркого света.
- Ты сошла с ума, если веришь во все это. Жизнь - дерьмо. Я думал, мы сходимся в этом мнении. Мы же такие разные. - Он вздохнул и зашагал по пляжу. Она поспешила за ним. - Мы такие разные, Анжелика. Ты, я… Мы - не одно, мы - два человека. А строим из себя голубков влюбленных. Мне это надоело. Я хочу уйти. - Он тряс головой. - Я хочу сойти с этого поезда, Анжела. - Она схватила его за руку. - Позволь мне уйти, Анжела.
Женщина целовала его лицо, глаза, губы, щеки. Она поднялась на цыпочки и, обняв его, большого и сильного, поцеловала в лоб... И он, точно льдинка, растаял, наклонился к ней, подхватил на руки. И, покружив, поставил на землю.
- Анжела. - Прошептал он. - Анжела, ты сводишь меня с ума. Ну, что ты от меня хочешь? Что ты ходишь за мной по пятам? Ты…
- Я люблю тебя. - Прошептала она, убрав слезы с лица. - Люблю. Ты - моя жизнь. Олег. Пожалуйста. - Она протянула к нему руки. - Пожалуйста.
Мгновение, он с мольбой и отчаянием взирал на протянутые женские тонкие ручки. Потом, порывисто притянув ее к себе, повалил на песок и вошел в нее. Песок, море, мужчина и женщина… Все стало не важно. Неразделимо.
Олег долго возился. Он скатился с нее, помог ей встать и отряхнуться. Они молча прошли в домик и умылись.
- Олег. - Анжела заглядывала в его глаза. - Олег.
- Ну, что? - Он нетерпеливо закурил. - Что еще?
- Женись на мне.
- Чтобы ты меня все время изводила? Ты и так постоянно рядом, зачем мне еще? - Увидев, что шутки его она не поняла, он поцеловал ее запястье, которое покоилось в его руке. - Анжела, выходи за меня замуж. Я… - Вздохнул он тяжело. - Я тебя люблю. Уж не знаю, что это означает, черт побери, но это точно описывает то, что у меня на сердце. Не жить мне без тебя… Выйдешь?
- Да. - Закивала она. - Ты должен понять, в жизни всегда есть место мечте.
- Главное, чтобы они, эти мечты, хоть иногда исполнялись.
Она обняла своего большого мужчину, надеясь на такое же необъятное счастье. Оно теперь не казалось мечтой. Оно - уже исполненное заветное желание. Желание, ставшее явью.