Начну с двух высказываний – древнееврейского (в старорусской обработке) и древнегреческого. Первое яростно, оно кричит «Аз воздам!», а второе более меланхолично и устами Анаксимандра утверждает «... из каких начал вещам рожденье, в те же самые гибель совершается по роковой задолженности, ибо они выплачивают друг другу правозаконное возмещение неправды (ущерба) в назначенный срок времени». Первое есть возглас человека, уязвленного несправедливостью, прежде всего, в отношении него самого. Второе есть наложение морального закона на физические отношения. Первое есть следствие действия Абсолюта внутри человека, и отсюда возникает совесть или представление о ней. Второе полагает Абсолют во вне. Поэтому мы имеем опять развилку: Бог как механизм реализации Идеала (более вульгарно: принципа «око за око») в мироздании и Бог как явление внутри человека в виде совести.
Внутри этой тематики оказывается проблема теодицеи, правда в некотором другом ракурсе. А именно: страдания произошли, а где воздаяние или поощрение? Остается надежда на то, что возмездие найдет человека в пакибытии. Таким образом, этическое доказательство продолжает и углубляет онтологическое, более детально описывая взаимодействие Идеала и реального, взаимодействие морального и физического законов. Онтологическое доказательство утвердило бытие Идеала как конечной цели, а этическое – указало на Бога как способ его воплощения. Хотя и в карикатурном виде, земное правосудие, обернутое в возвышающую его мантию, реализует ту же идею – плохому человеку неизбежно будет бо-бо. И если судья земной видит не все или коррумпирован, то «Бог все видит», как говорят старушки. Почти наверняка, есть абсолютно бессовестные люди, которым солгать или совершить нравственное преступление раз плюнуть, но и у них совесть и представление о моральном законе есть, только они настолько привыкли его переступать, что со временем просто не замечают препятствия. Про таких эпитет «бессовестный» еще мягок, взывать к совести бесполезно, там царствует неприкрытый эгоизм, но в делах, их не касающихся, и они могут иметь вполне справедливое суждение. Следовательно, и они имеют представление о нравственном законе, но в отношении себя его не рассматривают, им пренебрегают.
Происхождение этого «закона внутри» есть этический аргумент в пользу «закона во вне» как причины, т.е. Бога. И тут фактически повторение космологического доказательства в отношении внутреннего мира. Трудно представить бессильный закон, иначе он вовсе не закон. Именно Бог дает ему силу реализации в вещах. Анаксимандр, правда, считал, что вещи по природе своей следуют этому идеальному закону. Но часто нарушают и оттого гибнут, т.е. разрушаются. В чем-то закон справедливости напоминает закон сохранения энергии или «действие равно противодействию». А с другой стороны, закон милосердия и любви как закон превращения массы в энергию, например, при горении звезд. И если мы в повседневно видим тут нарушения, когда злодеи процветают, а достойные люди попадают в тяжелые бытовые условия, нас охватывает возмущение именно от несоответствия реального и идеального. Очень много скрыто внутренних эмоций в этическом доказательстве… Однако ни один физический опыт до сих пор не показывал влияния наших потаенных желаний на падение тел под действием силы тяжести, и в этом основание критики этического доказательства.