Как я с генералом здоровался.
Наш полк стоял в городке Квармбек (в трех километрах от старинного города Кведлинбург) в 32 километрах от государственной границы ГДР и ФРГ.
Полк прикрытия границы. Так что, внезапные проверки были очень часто. И вот, в одну из таких проверок, угораздило меня заступить дежурным по роте. Надо сказать, что располагались мы на втором этаже, вместе с двумя ротами танкистов. Казарма довоенной постройки (раньше там располагались немецко-фашистские летчики, асы Люфтваффе) с кучей кубриков и длинным коридором, в конце которого находились туалет и умывалка.
Как часто бывает, в расположении находились "больные-хромые" в количестве четырех человек (кто ноги натер до крови, кто еще как закосил) ходят в шлепках. Таких всегда оставляли в расположении, в шлепках строем не походишь.
И так, проверка идет полным ходом, дневальный на тумбочке, я в кубрике на кровати. Лежу, отдыхаю, сквозь дрему слышу вопли дневального: -Дежурный по роте!
Блин, только прилег. Как оказалось, звонил дежурный по части, с пренеприятнейшим известием, к нам в расположение идет проверяющий, целый генерал-майор. В расположении только я, три дневальных и четыре "инвалида". "Инвалидов" нужно прятать. Срочно и бегом. Думать некогда, загоняю "инвалидов" в туалет. Только возвращаюсь к тумбочке, как по лестнице поднимается генерал. Вслед за ним, толпа офицеров и наш командир полка. Страшно аж жуть. Ору молодецким, слегка придурковатым голосом (как учили) :
- Рота смирно! - Строевым шагом иду навстречу генералу, отдаю честь и докладываю:
-Товарищ генерал-майор…-
Генерал, протягивает мне руку, прерывая мой доклад, и отеческим голосом спрашивает: - Как служба сынок? Жму генеральскую ладонь. - Отлично товарищ генерал-майор! - Молодец, так служить – говорит генерал, разворачивается на каблуках и прямой дорогой в туалет. Следом за ним, вся компания. Я замыкающий. Кто же мог подумать, что целый генерал туалеты проверять будет. Ну, все. Это залет. Заходим в туалет. "Инвалидов" нет. Молодцы, успели слинять, смекалистые бойцы. Генерал заглядывает в первую кабинку и слегка улыбается (высота кабинки, вам по грудь будет). Потом заглядывает во вторую, третью, четвертую кабинки, вслед за ним, соблюдая субординацию, в каждую кабинку заглядывает свита. Все почему-то улыбаются. Последним заглядываю я. На меня, снизу вверх, смотрят выпученные глаза "инвалида", сидящего на толчке, со спущенными штанами и газеткой в руке. И так во всех четырех кабинках. Представьте, что они пережили! Хорошо, что не додумались честь отдать. Генерал со своей свитой, направились к выходу, ничего больше не осмотрев. Зачем приходили, так и останется военной тайной. А я всю дальнейшую службу гордился, c целым генералом за руку здоровался. Неделю потом руку не мыл.
