Автор: Полина Люро
Мы забрались на самую верхушку каменистого холма, с которого хорошо был виден город. Нежные ступни Ланы кровоточили, силы были на исходе, и она крикнула мне в лицо:
- Ну вот, дальше мне бежать некуда, если только вниз головой с обрыва. Но пока мне этого делать не хочется, твоя взяла. Вот она я, бери меня тёпленькой!
И она заплакала.
Я с трудом дышала, сестричка загоняла меня до полусмерти, заставив бегать за ней по неровной дороге, постоянно спотыкаться о большие камни, превращая новые кроссовки в драньё. А потом ― и где только она силы взяла ― её понесло на этот возвышавшийся над городом холм.
Давно, когда мы были совсем маленькими, приходили сюда с папой, чтобы полюбоваться вечерними огнями улиц и площадей родного городка, казавшегося с этой высоты совсем крошечным. Нам было так весело вместе. Мы возвращались домой, и я крепко сжимала его сильную руку, слушая очередные невероятные истории нашего большого выдумщика и фантазёра.
Лана обычно дремала, забравшись к нему на спину, и папе приходилось постоянно встряхивать её, чтобы она не свалилась. А сестра смешно пищала сверху:
«Да не сплю я, не сплю!» ― и снова засыпала, сползая вниз. Дома нас ждала улыбающаяся мама с большой миской варёной картошки и свежим салатом на столе, накрытом прямо во дворе дома. Мы накидывались на эту нехитрую еду, словно голодали несколько дней. Счастливое время, которое прошло слишком быстро. Оно растаяло, его просто не стало, как и папы после той ужасной аварии.
Восемь лет прошло, а, казалось, это было вчера. Горе обрушилось на нас. Но мама справлялась, и мы с Ланкой вместе с ней. Она работала, мы ― учились, и даже почти не ссорились. Лишь иногда, с кем не бывает…
И вдруг однажды мама сказала, что снова выходит замуж. Сначала я растерялась, словно на меня вылили ведро ледяной воды ― неожиданно и больно, а потом взяла себя в руки и обняла её. Ведь я ― старшая дочка. Папа говорил:
- Рита ― ты моя надежда, во всём полагаюсь на тебя. Знаю, что не подведёшь, у тебя мой характер…
А вот Лана как с ума сошла, такую истерику закатила, даже мне стыдно стало. Не было сил смотреть на мамино бледное заплаканное лицо, вот я и не сдержалась ― влепила сестре пощёчину. И сама испугалась того, что натворила. Мы, конечно, в детстве часто с ней дрались, в основном из-за кукол, но это ― совсем другое…
Её испуганное лицо, огромные глаза, словно говорившие: «Ты ― предательница, а клялась, что любишь папу…» ― показались мне страшнее любого удара, потому что в тот момент я и сама верила, что предаю его…
Лана повернулась и побежала по дороге рядом с редко проезжающими машинами. Каблук на её новой босоножке сразу же отвалился, и она, недолго думая, сбросила обувь, помчавшись босиком. Не замечая, что ранит ноги…
― Останови её, Рита! В беду ведь попадёт! ― крикнула мама мне вдогонку, но я её не слышала, уже бросившись за сестрой.
Наш забег окончился здесь, на вершине холма. Мы стояли друг напротив друга, усталые и измотанные. Я смотрела на Лану, видя в её глазах боль и страх одиночества. Сама чувствовала то же самое, только не могла в этом признаться.
Кое-как нашла в себе силы улыбнуться и села прямо на каменистую землю.
― Ну, Букашка, ты меня сегодня загоняла ― думала, точно по дороге сдохну! У меня же нет таких длиннющих ног, как у модели. Прости, что ударила, надо же было как-то прекратить твою истерику. Не злись, Букашечка, хочешь, можешь мне врезать…
Вместо ответа, сестра скривилась, как в детстве, и, зарыдав, бросилась мне на шею. Так мы и сидели, обнявшись и всхлипывая, размазывая тушь по лицу. Я гладила её по волосам и тихо утешала, хотя сама пока ещё не верила своим словам:
- Всё будет хорошо. Мы же с тобой уже взрослые, правда? Я в этом году заканчиваю школу, а ты ― в следующем. Уедем учиться, а мама останется одна. Надо и о ней подумать. Она у нас такая молодая и красивая, пусть будет счастлива. Мы с тобой справимся, у нас всё получится. И не бойся, ты ― не одна, у тебя всегда будет старшая сестра. Папа сказал мне: «Никогда не бросай Букашку». Знаешь же, у меня его характер. Как решила ― так и будет».
Она постепенно перестала плакать, положила мне голову на колени и незаметно уснула, продолжая всхлипывать даже во сне.
«Вот ведь «соня»! И почему только папа прозвал её Букашкой? Такую большую «букашечку» на своей спине мне не донести ― сломаюсь. Я же не папа…»
Вечерело, в городе зажигались огни. Пора было будить сестру, иначе нам с холма просто так не уйти ― покалечимся в сумерках. Я осторожно растормошила сестрёнку, и, взявшись за руки, мы потихоньку стали спускаться вниз…
Нравится рассказ? Поблагодарите журнал и автора подарком.