В переулке мальчика ждало ещё одно испытание: возле своего домика гуляла Анастасия Поликарповна, милая худенькая старушка, которая, судя по всему, тоже очень чаяла, когда на пегом коне прискачет весна-красна. Кроме того, в обязанности старушки входила проверка всего происходящего и проходящего в деревне: мимо внимания Поликарповны ни птица не пролетала, ни зверь не прорыскивал.
- «Ты чейный, мальчик?», - поинтересовалась бабушка, когда тот встретился с ней лицом к лицу.
- «Здравствуйте, бабанастя, это я, Тимофей».
- «Ась? Какой Ерофей?».
- «ТИМОФЕЙ…», - немного громче сказал мальчик.
Бабушка, судя по всему, опять ничего не поняла, лишь выжидающе улыбалась и молчала.
- «ТИМОФЕЙ, ВНУК БАБЫ МАКАРОВНЫ!».
- «Ааааа, Макаровны…», - наконец-то разобралась бабушка и тут же начала усердно рыться у себя в карманах.
Тимофей напрягся, предполагая, что он может получить.
- «На-ка тебе гостинцев!».
Тимофей взял в руки несколько тяжёлых ирисок. Этими сладостями можно было разбить чьё-нибудь окно. На этикетке был нарисован верблюд – диковинный зверь из далёких южных пустынь.
- «Зверь там какой-то непонятный, - заметила бабушка, - на лошадку похож кривую. Читать вот не могу, не вижу!».
- «Это верблюд», - пояснил Тимофей, но вообще на конфете было написано «Сказки пустыни» - название сладости.
- «Вельбуд, - улыбнулась баба Анастасия, - вот ведь назовут-то как….
Тимофей не стал поправлять её, поскольку ещё несколько лет назад сам нарицал его то ли «леблюдом», то ли «вельблудом».
- «Как бабаня поживает?».
- «Хорошо. Последнее время она очень мало болеет…».
- «Это самое главное. Дай Небо здравия твоей бабушке. Я вот сама тоже немного хвораю, да и коза моя, Ромашка, чего-то слегла…».
С этими словами бабушка тяжело вздохнула, запрокинула голову и стала глядеть на небо. Возможно, в бегущих облаках она увидела фигуры цыплят, коз или верблюда на крайний случай. Мальчик продолжил свой путь.
- «Неужели я, когда состарюсь, тоже буду вот так раздавать дубовые конфетки?», - задумался Тимофей и вмиг представил себя взрослым.
Уже совсем был близко, под холмом да за берёзой, домик бабушки – той самой…..
Кто была такая бабушка Тимофея? Обычно этот вопрос не волнует тогда, когда человек был рядом. Лишь во время расставания вдруг осознаётся: а кто это был?
Жители Моховушки по-разному отвечали на этот вопрос.
Обычно они говорили:
- «Да это вон та старушка, за холмом живёт! Макаровна её зовут!».
Но она была не Макаровной, а Ирина Макарьевна. Много разных слов крылато-вещих ходило про эту старуху. Поговаривали, что чуть ли не каждый вечер она занимается ворожбой и может превратить проходящую мимо тучу в кошку. Другие шептались между собой, что она просто сумасшедшая и странная старуха, которая лезет везде не в свои дела и втайне гордится своими премудростями. Ещё много недоумевали, зачем она растит у себя этого не менее странного мальчика, ведь лучше его следовало бы отдать в Ячменьск, в какой-нибудь приют. Давно уже многие решили, что у Тимофея есть какая-то болезнь дивная. Неизвестно какая, но она есть.
Но как верти и не шепчи, без бабушки в деревне – как без рук. Бабушка умела шить так, как иной раз не шил деревенский портной, кроме того, она плела корзины и продавала их. Когда в деревне случались беды, звали на помощь стариков и, в первую очередь, бабушку Тимофея – то есть, Макаровну. Не доится корова – зови бабушку. Поссорились молодые супруги – на помощь идёт Макарьевна. Ребёнок плачет целый день - сами знаете адрес. У бабушки спрашивало советы почти всё село, включая самого старосту, которому она вылечила корову. Ещё без неё не проходили поминки в селе – она знала духовные канты. Все знали о бабушке что-то, но никто не знал бабушку. А она жила себе в своём домике, пела старинные стихи и песни, говорила чудными прибаутками и мудрыми пословицами. Вот, например:
- «Царствует царь, над холмами, как встарь, да не ведает царь, что делает псарь…».
К слову, стоит отметить то, что Медвяные холмы входили в состав маленького, но, тем не менее, чопорного Горохового царства. Называлось оно так потому, что уже несколько веков им правила известная династия царя Гороха. А основной статьей экспорта этого государства являлся, как это не парадоксально звучит, горох. Хотя последние цари начали вводить в оборот капусты и тыквы.
Цари – самая законная и приемлемая форма правления, считали бабушка и другие мудрые обитатели Медвяных холмов. И отнюдь не только потому, что они не знали каких-либо других вариантов. Царство было проверено многовековым опытом: царь царствует себе во дворце, а жители живут спокойно и делают свои дела, периодически отсылая во дворец небольшое тягло. Никакой бурной политической жизни, а то увлечёшься так и забудешь про жизнь полевую и огородную. А потом ещё и всяких проблем и кручин понаберёшься с этой политикой. Жили Медвяные холмы как блаженные, не зная слов, кончающихся на «кратию» и «архию». Когда приключалось какое-то бедствие, царь быстро организовывал порядок и, совместно со своими подданными, решал острые проблемы. Но на этом всё. Отношения царя Гороха (всех представителей династии звали именно так) и его подданных действительно напоминали семью, как этого желали различные философы и мудрецы древности. Семью, в которой все дети повзрослели и разъехались кто куда из отчего дома.
Бабушка знала многое, чего и другие бабушки не припоминали. Каждое лето она ходила вместе с Тимофеем на окружные луга за всяким полезным зелием травным. Тимофей невольно выучил все травы и то, для чего они предназначались. А ещё там, на лугах, бабушка повторяла одну историю, почему Медвяные холмы – Медвяные, а не какие-либо ещё.
- «В былые времена, когда ещё собаки ходили без шерсти, а пшеница была размером с сосну, здесь стояла гора медвяная, а из неё текло два ручья – медовый да молочный. Тогда люди были получше нас и брали оттуда себе, сколько надо. А потом совсем худые пошли, и оттого гора медвяная под землю ушла, проглотила её мать-сыра земля. Так до сих пор она там, под холмами…».
Тимофей смотрел на холмы, представляя, что там текут ручьи молочные, медовые, а, может быть, ещё какие-нибудь. Например, кисельные – тоже неплохо и вкусно. И верил бабушке. Ещё, как говорили в школе, они были Медвяными оттого, что каждое лето их покрывали десятки диковинных трав, и воздухе носилась сладостная нега (назовём её снова цветоуханием). Там, на лугах, среди сладости цветоухания Тимофею казалось, что все эти зелёные, ленивые и беспокойные, холмы лучше всех чужедальных и заморских земель.
У бабушки всегда было много интересных и причудливых затей. Поэтому Тимофей почти никогда не скучал.
Бабушка сегодня ушла в соседнюю деревню, что отнести пряжу тамошним старухам. Тимофей шёл в серьёзных раздумьях: ему было интересно, что водяной делал в овраге. Мальчик не сомневался, что подобные страшилы существуют. Он верил в них, зная, что лучше сразу поверить в них, чем потом мучить свой разум рациональными объяснениями при встрече с ними.
Он догадывался, что на лугах, где стояла старая баня, жили кикиморы. Предполагал, что где-то в нескольких верстах от Моховушки должно быть семь железных столбов, на которых восседала Намырь-птица. Догадывался, что кур в деревне таскают и душат отнюдь не только лисы и ласки. Появление водяного дедушки в овраге, где полно влаги и даже образовывалось бучило, было весьма логично.
Разные дива существовали, надо было лишь уметь их увидеть и понять. Или прогнать метлой. По крайней мере, точно не падать в обморок при встрече с ними.
Мальчик даже не догадывался, что подлинное «диво» будет впереди…
