Папиросы калибра 7.62
Вероятно, вы слышали выражение, что диаметр советских папирос 7,62 мм и любое советское производство могло быть перестроено под выпуск патронов....
Давайте выясним так ли это было в действительности.
Некоторое время назад в СМИ широко тиражировалось высказывание Юлии Латыниной о том, что «еще в 70-х макароны в СССР выпускались калибром 7,62 мм, чтобы в случае войны станки тут же перешли на производство патронов». Такие слухи появились при советской власти. В этом контексте, как известно, упоминался еще и диаметр папирос.
Сторонники «макаронных патронов» ссылаются не только на советский фольклор, но и на авторитет Бориса Васильева — того самого, что когда-то писал про тихие зори. В 2001 маститый автор выпустил драму «Глухомань», которая начинается с таких строк: «Можно ли на макаронной фабрике делать патроны? Отвечаю: можно, если калибр макарон 7,62. Фабрику именно такого калибра открыл товарищ Микоян Анастас Иванович еще до войны в поселке при станции Глухомань. В цехах торгово-витринного назначения расфасовывали макароны, а за ними, в глубине территории, за дополнительной колючей проволокой и еще более колючей охраной, тем временем преспокойно штамповали патроны самого привычного образца».
Однако в процессе обсуждения быстро выяснилось, что технологически такой переход просто невозможен, а точное совпадение размеров обусловлено привязкой фабричного производства к дюймово-футовой системе (7,62 мм — это три десятых дюйма, т.н. три линии).
На этом можно было бы поставить точку, но мне захотелось найти для порядка дату появления такого фабричного стандарта. Сначала я хотел связать его с фигурой Джозефа Уитворта, установившего в 1841 году стандартную нарезку машинных деталей, но след оказался ложным. Единственной надежной привязкой был сам калибр 7,62, который появился в России вместе с винтовкой Мосина образца 1891 года. Она так и называлась — трехлинейка (2,54х3=7,62) и пришла на смену четырехлинейной винтовке Бердана (на самом деле ее калибр составлял 4,2 линии — 10,67 мм). Затем я перешел к макаронам и неожиданно обнаружил, что они и вовсе выпускались в метрической системе.
Согласно ГОСТ 875-69 (последние цифры обозначают год), в зависимости от диаметра макароны трубчатые делили: на соломку — 4 мм, особые — 4,1 – 5,5 мм, обыкновенные — 5,6 – 7 мм, любительские — больше 7 мм.
ГОСТ 875-92 признавал макароны обыкновенные (диаметром 5,5-7 мм), обыкновенные гофрированные (диаметром 5,6-7 мм), особые (диаметром 4-5,5 мм), любительские (диаметром более 7 мм), соломку (диаметром до 4 мм), любительские гофрированные (диаметром более 7 мм).
Ныне действующий ГОСТ Р 51865-2002 упростил деление до соломки (до 4 мм), обыкновенных (4,1 — 7 мм) и любительских (от 7,1 и более)
То есть никакого диаметра 7,62 не было.
Перейдя к стандартам табачных изделий, я обнаружил примерно то же самое. Папиросы имели три диаметра: 7,2; 8,2 и 8,8 мм, а вовсе не 7,62. Однако цифры сами по себе, как и формируемый ими ряд, выглядели загадочно. Отчаявшись найти дюймовый или математический смысл этой последовательности, я обратил внимание на стандарты ширины папиросной бумаги — 25, 28 и 30 мм (диаметр получается при делении на число «пи» с небольшим непостоянным коэффициентом — для допуска на сигаретный шов, примерно так же вычисляется зависимость длины заготовки от диаметра кольца в ювелирном деле). Эти цифры тоже не складывались в последовательность, но что-то напоминали. А напоминали они стандарты фотобумаги, где 25, 28 и 30 см принято считать соответствием 10, 11 и 12 дюймов. Например, формат 9х13 см — это всего лишь округленное обозначение формата 3,5х5″, причем реальный размер такой фотографии официально признается равным 89х127 мм.
Метрическое обозначение дюймового стандарта! Получается, что диаметр папиросной гильзы не был самостоятельной величиной, а зависел от технологии сворачивания листов бумаги в 1, 1,1 и 1,2 дюйма. То есть никакого стандарта 7,62 не было, зато была вполне понятная нелюбовь граждан к толстым макаронам и массовому производству папирос (еще во время войны обнаружилось, что Европа перешла на сигареты). Ну а уж от нелюбви до фольклора — один шаг.