Мой магазин стоит на развилке трех ветров. В лаборатории мы собираем их все: в отдельные склянки залетает ветер прошлого, настоящего, будущего, треплет волосы у стоящего за прилавком и налетает на самых разных посетителей. Городок стоит на холме, поэтому соленый воздух, качая подвешенные горшочки с цветами, трогает каменную тропинку и проносится вниз, к морским синим и влажным дюнам. Потом он, как поднятый на качелях, уже мчится к горам, вершины которых покрыты снегами, но говорят только о тепле и спокойствии момента, который здесь превращается из «сейчас» во «всегда».
Как хочется пройти здесь незримым ни для кого призраком, чувствуя только, что существуешь, а ветер срывает с тебя соломенную шляпу, уносит с собой в пропасть голубых дюн, чтобы можно было ощутить солнце на волосах. Пройти, чтобы нечаянно толкнуть подвешенные цветы на пути к магазинчику, где собирают для чего-то ветра.
А ветра собирают не просто так. Раньше их ловили, спрыгивая с обрыва в объятия моря, поднимались на горные вершины, вытягивая руку вверх и поднимаясь на цыпочках, чтобы поймать ветер прошлого и будущего, ждали, когда покачнется цветок, чтобы между белых камней тропинки схватить ветер настоящего, звенящий колокольчиками. Но потом с ветрами договорились, чтобы те считали городок на холме своей пристанью и тихим фортом, закрытым горами.
Сегодня в магазинчике больше всего спрашивают про ветер прошлого. Людям хочется, чтобы что-то легкое и яркое было в тех изделиях, где был ветер, который знал, что значит «раньше» . Наверное, в этом райском месте понимали «сейчас», знали о будущем, но ничто, кроме высокой полевой травы и рассказов старших, не шептало им о прошлом. Кажется, будущее уже не могло быть лучше настоящего, поэтому хотелось только заглянуть в замочною скважину прошлого, чтобы узнать, что могло быть на земле до этого тихого рая.
Для каждого на полках небольшого магазинчика находилось своё. Каждый вечер воскресенья сюда приходила старушка и покупала семейную реликвию. Она бережно уносила ее почему-то в кувшине, перед этим завернув приобретение в платок цвета счастья и спокойствия — белый. Её никогда не спрашивали, какого джинна она удабривает каждое воскресенье, потому что в этом городке могло быть все, даже и джинн в простом глиняном кувшине. Тем более что тайны в этом городе узнаются безмолвно, из-за чего другим людям жители кажутся всезнающими.
На полках семейных реликвий всегда лежал неизвестный предмет. Там был оловянный солдатик, но жители не знали войн, там тихо лежал орден в виде звезды, но людям этого маленького края были не нужны награды. Поэтому каждый раз, когда на витрине появлялась новая реликвия, никто не знал, зачем существовал этот предмет.
Говорят, что реликвии находят в горах, как будто кто-то нарочно разбросал и закопал их вместо ценных пород. Чтобы реликвия стала семейной, нужно было просто коснуться ее у себя дома. Тогда животворительная сила прошлого перетекала через пальцы и показывала свою историю. Историю о подвигах людей не из этих мест, (хотя, кто знает) о крайностях жизни, когда маятник бытия намного отклоняется от нормы, давая возможность возникнуть и умереть на обломках, оставленных революцией, людям, у которых сердце билось не так ровно и спокойно, как у жителей райского места.
Так почему же нужно было этим людям знать, что такое страх и смятенное волнение сердца? Зачем старушка кормила невидимого джинна, жившего в кувшине, предметами старины, которые, наверное, не просто придуманы, а когда-то БЫЛИ и знали, как часто может биться и как больно сжиматься человеческое сердце?
Ветер, ах, ветер! Унеси меня вниз, где кончаются воздух и горы и начинается море. Унеси меня на себе к вагончикам у горы, к открытым горным местам, где раскапывают реликвии. Где чужое прошлое становится своим. Где человек может научится быть мятежным, как и раньше, чтобы хотя бы в глубине души восстать против спокойствия и тишины безмерно счастливого настоящего!
Я выронил кусочек соломенной шляпы из рук...