Возвращаясь с работы, он уже кожей чувствовал напряжение, буквально пропитавшее все в квартире. Сейчас он достанет ключи, так как она заранее закрыла дверь именно на замок, чтобы ей не пришлось открывать. Потом он разденется в полной тишине, она даже не выйдет – это его наказание. Помоет руки и найдет пустой холодильник, ведь он виноват. Ничего, он уже привык есть заранее, она же так часто в плохом настроении.
Затем, он пройдет в холл и сядет перед телевизором, включит фильм, а она пройдет может один – два раза, даже не посмотрит в его сторону.
Сколько они уже не разговаривают? Вторую неделю? Раньше, он сразу извинялся, и говорил, что был не прав. Она его сильно ругала, но в итоге все-таки прощала. А сейчас…? Может возраст или гордость? Может он просто устал быть виноватым всегда и во всем? Может ей все-таки стоит начать говорить, что она хочет и как, ведь за их двадцать лет брака он так и не научился читать мысли, но так устал от постоянного угадывания.
И вот он затаился, решив, посмотреть, насколько это нужно ей? Насколько ей нужен он? Он вроде бы уже не ребенок, чтобы его постоянно наказывали или отчитывали, может она просто пропустила этот момент или ей грустно от того, что дети уехали?
Только в молчании он видел пропасть, пропасть страшную и разрастающуюся. В молчании даже самые простые события превращались в монстров, да и молчание было лишь номинальное. Разговор никогда не останавливался в его голове, он становился все тяжелее и напряженнее, в нем разрастался гнев и непонимание… он постоянно чувствовал ее кожей, да так себя накрутил, что уже не особо и хотел говорить.
Поставив фильм на паузу, он потянулся и громко выдохнул. Прикрыв глаза, он неожиданно вспомнил, как сегодня ему улыбнулась та девушка в офисе… девушка…
Неожиданно дверь тихо отварилась и на пороге появилась Она.
Извини, – тихо произнесла она, робко улыбнувшись. Пройдя через комнату, она села рядом с ним и нежно его обняла. – Я переборщила.
Он мог обидеться в ответ, отчитать ее или припомнить что-нибудь едкое, но зачем? Зачем ему тратить на это время? Довольно улыбнувшись, он с радостью обнял ее в ответ.
– Ничего, мы оба устали, – произнес он, думая, что нет ничего хуже молчания, ведь в голову лезет такая гадость.