Сегодняшняя история – из шахтёрских воспоминаний отца.
Была ремонтная, первая смена. Отец работал на доставке. Однажды они с напарником опустили в свой заезд пару единиц с лесом, отправку в лаву отсрочили на конец смены. А пока нужно было на вентиляционном штреке в «лодке» утащить к путевому уклону хвостовик лавного конвейера. Напарник был на лебёдке, отец принимал лес в заезде. После чего напарник спустился к устью вент.штрека, сел за рычаги лебёдки уже в штреке и стал ждать сигналы от отца. Отец тем временем пошёл по конвейерному штреку в лаву оценить обстановку с наличием леса для крепления нижнего сопряжения и прикинуть предстоящий объём работы. На вентиляционный штрек поднимался по лаве: комбайн стоит, пыли нет, шума тоже нет – идёт плановый ремонт. Где-то в середине лавы ремонтник возится с секцией механической крепи. Не утверждаю, но вроде бы крепь была КМ-81 (мне лишь однажды пришлось поработать на 81-м комплексе, а так в моей практике были КМ-130 и польская Pioma – но это так, лирическое отступление от темы, не имеющее отношение к истории).
Проходя мимо, отца остановил ремонтник:
– Чего без дела прохлаждаешься? Помоги лучше гайку открутить, – и светом фонаря указывает на здоровенный ключ, накинутый «рогами» на гайку.
Отец остановился:
– Небось, каши мало ел.
Ремонтник не растерялся:
– Вот и покажи, сколько ты её сегодня съел.
Отец повесил на рычаги управления секцией самоспасатель СПП-2, ухватился за ключ, упёрся ногами в лавный привод, потянул и... гайка ни на йоту не провернулась, даже самую-самую малость не скрипнула.
– Что за чёрт, – в сердцах выругался отец и снова попробовал сорвать гайку. Но гайка не поддавалась .
Ремонтник с досадой махнул рукой:
– Ты тоже, как я погляжу, кашу-то не ел.
Отец не возражал:
– Не-е, я кашу не ем. В детстве её наелся. А забутовку [читай: тормозок*] с салом я ещё не разворачивал, – и похлопал по оттопыренному карману спецовки, из которого виднелся объёмный «обед», завёрнутый в газету. – Чего стоишь? Давай помогай, не отлынивай.
Оба ухватились за ключ и ... раз-два – взяли-и-и! Ещё раз – взяли-и-и! Но ни раз, ни два, ни три-пять-десять результатов не давали – гайка не сдавалась и стойко сопротивлялась усилиям шахтёров. В качестве усилителя надели на рог ключа кусок трубы и снова попытались открутить злополучную гайку. Однако гайка ни в какую не поддавалась, предательски затормозив ремонт секции крепи. От усилия двух шахтёров усилитель из трубы выгибался, того и гляди ключ сломается, а гайке хоть бы хны.
Сели передохнуть, ключ с усилителем оставили накинутым на гайку. Глядя на ключ, отец задумчиво спросил коллегу:
– Слушай, а в какую сторону у нас гайки откручиваются? – и растопыренными пальцами в воздухе крутанул против часовой стрелки, словно откручивая что-то невидимое. – А мы, получается, крутим в другую сторону, – и отец крутанул пальцами по часовой стрелке.
Ремонтник секунду поразмышлял, молча встал, отшвырнул в сторону трубу, накинул ключ на гайку с другой стороны, покрепче упёрся ногами, потянул и... издав короткий не то свист, не то скрип, гайка относительно легко стала откручиваться по резьбе. Несколько секунд и она полностью выкрутилась. Отец усмехнулся, закинул на плечо свой самоспасатель:
– В конце смены я по лаве пойду на конвейерный. Зови, подскажу тебе как закрутить гайку обратно. А то мучиться будешь, резьбу всю побьёшь.
Ремонтник улыбнулся:
– Ладно, иди. Тут я теперь и без тебя справлюсь...
Рассказывая эту историю, отец честно признавался:
– А ведь обоим было невдомёк, что крутим не в ту сторону. Ну ладно он ошибся, а ведь я-то подошёл, тоже ухватился за ключ, а что не туда – как-то без задней мысли.
P.S.
* Ранее в комментариях я уже говорил, но поясню ещё раз. В шахтах Кузбасса (во всяком случае в нашем районе) «обед» с собой назывался забутовкой. На нешахтовых предприятиях, в той же автобазе, где я работал перед тем, как уйти в шахту, это уже именовалось как тормозок.