Этим летом мы начали подкармливать маленькую очаровательную синичку, которая повадилась летать на наш уютный балкон. Вероятно, её привлекли мамины цветочки, которые и впрямь были хороши. Мы устроили для неё у окошка деревянную кормушку, куда кидали ей хлебные крошки, а затем – сырые и жареные подсолнечные семечки. Я назвала нашего крылатого питомца Пострел за его необыкновенную живость и предприимчивость.
И действительно, Пострел оказался самой неугомонной пташкой, какую я когда-либо встречала. После нашего с ним знакомства мы перестали заводить будильник, так как Пострел прилетал под наше окошко раньше, чем в деревнях начинают петь петухи.
Подкрепившись в кормушке, он начинал свой «рабочий день» с того, что наводил порядок в импровизированном мамином огороде, где помимо упомянутых цветочков росли (вернее, пытались вырасти) помидорки. Выгнать его оттуда не было никакой возможности: Пострел считал эту миниатюрную оранжерейку своей территорией и хозяйничал в ней с видом её владельца.
Вдоволь наигравшись в огородике, Пострел снова перебирался в кормушку, откуда с любопытством заглядывал в окошко. Должно быть, наша скромная обстановка вызывала в нём живейшее любопытство, так как он часами просиживал на форточке, вцепившись своими крошечными лапками в марлевую сетку и с неустанным интересом изучая предметы и мебель гостиной.
Больше всего ему нравилось чёрное старое пианино, которое стояло у самого окна. Вероятно, Пострел угадывал в нём своего коллегу, потому что всякий раз, когда видел его открытым, заливался такими виртуозными трелями, которым бы позавидовал сам Хуан Диего Флорес.
Однажды папа неосторожно оставил дверь балкона открытой. Каково же было наше изумление, когда, усевшись за обеденный стол (летом у нас появлялась хроническая привычка есть в зале), мы увидели Пострела, который «висел» на стенном ковре с таким непринуждённым видом, с каким, наверное, человек-паук прыгал по нью-йоркским небоскрёбам.
Папа попытался деликатно выпроводить непрошенного гостя: он широко распахнул балконную дверь, приглашая его удалиться. Однако Пострел не шелохнулся, так как явно считал себя в своём праве.
Отобедав, мы решили оставить нашего пернатого гостя в покое, но у Пострела были другие планы. Когда мы встали из-за стола, он вдруг сорвался с места и принялся описывать головокружительные круги под потолком, вернее, над нашими головами.
Моя младшая сестрёнка завизжала от восторга и страха, а мы едва успевали уворачиваться от нашего крылатого друга. Этот аттракцион закончился тем, что папа всё-таки выпроводил Пострела на свободу с помощью маминой шали, которой вытолкнул его на балкон, как матадор загоняет быка красной тряпкой на корриде.