Примерно в таких компаниях я вырос. Я не думал о будущем. Жил одним днём. Пьянки,гулянки и драки-вот все мои интересы до 16-ти лет. Кое-как закончил школу. К уголовной и административной ответственности не привлекался. Слабых не трогал и в обиду не давал. С самого детства у меня проснулось и начало развиваться обострённое чувство справедливости. Всегда заступался за слабых,бил и унижал тех,кто гнобит тех кто сдачи дать не может. Никогда не уважал и не уважаю и сейчас всех власть имущих и их законы. С малых лет я уяснил для себя одну из прописных истин-закон и справедливость два не совместимых понятия. Почти всегда тех кто нарушил закон можно оправдать из чувства справедливости. Сажать надо не тех кто ворует чтоб не помереть с голоду а тех кто ворует ради собственного обогащения. И не тех кто убивает кого-то,защищая себя,родных или близких а тех кто убивает из корысти,зависти или других низменных побуждений.
Живя среди гопников я сразу понял что правда не всегда за тем у кого больше сил,авторитета или денег. Правда за тем кто живёт по совести и справедливости. Если пацана унижают и избивают только за то,что он не хочет жить по правилам и законам быдла и не может дать сдачи,отстаивая свою правоту то он заслуживает уважение и моего покровительства. Пацанов,с которыми я тусовался нельзя назвать бандой или группировкой. Нас никогда не собиралось больше 10 человек в одном месте. Но нас все уважали. Те,кому надо боялись. Мы брали под свою защиту всех кому она была необходима. Мало какая кодла осмеливалась тронуть нашего подзащитного. Но если такое случалось мы собирались толпой и жёстко наказывали. Когда в городе пошла мода на нацистов,которые отлавливали на улице всех подряд и избивали и насиловали девушек мы собрались толпой человек в 200 и жёстко наказали уродов. После этого все поползновения нацистов прекратились и все вздохнули свободно. Даже знакомые менты выражали свою благодарность. Своё знакомство с ментами я не афишировал. Меня бы просто не поняли бы. Общаясь с ментами я никогда никого не сдавал. Я сам наказывал тех,кого надо было наказать. Иногда те,кого мы планировали наказать сами бежали в ментовку и писали чистуху чтоб мы до них не добрались. Для них лучше отсидеть. Такая жизнь продолжалась до тех пор пока мне не исполнилось 16 лет.