Сегодня я расскажу вам о человеке, который был одинаково талантлив в поэзии и на поле битвы. В России рубежа 18 и 19 столетий он прожил интересную, хотя и довольно короткую, жизнь. Судите сами.
Сергей Никифорович Марин появился на свет в старинной дворянской семье, по преданию, ведущей род от итальянца Марини, прибывшего в Россию в компании Аристотеля Фиораванти, чтобы принять участие в строительстве Успенского собора в московском Кремле. Иноземец прижился в Московском государстве и решился остаться там навсегда.
На новой родине его фамилию переиначили сперва в Маринина, а затем и в Марина, но ударение – по старой памяти – осталось на последнем слоге. Иван III, хоть и признателен был господину Маринину за архитектурные заслуги, но дворянство потомки переселенца выслужили только при следующем государе, Василии III.
Другой предок, Петр Марин, отличился во времена Ивана Грозного при взятии Казани, за что был награжден «несудимой грамотой». Этот необычайно полезный документ освобождал своего обладателя от суда местных властей и давал право обращаться за разбором любого дела непосредственно к государю.
Сергей Никифорович к своей семье относился трепетно, заслуги предков помнил, и, как рассказывают, даже не отзывался, если при перекличках в военном строю его фамилию выкрикивали с неправильным ударением.
К потомку, однако, верховная власть не была столь благосклонна. Портупей-прапорщик Марин, сбившийся с ноги во время вахт-парада в присутствии императора Павла, был немедля разжалован в рядовые.
Через полгода звание вернули, но уважение к императору прапорщик утратил безвозвратно. Хороший пример того, от каких случайностей зависит иногда история. В ночь убийства Павла Марин командовал караулом Преображенцев в Михайловском замке и полностью поддержал заговорщиков.
Во время наполеоновских войн Марин дослужился до полковника, был тяжело ранен при Аустерлице и контужен под Фридляндом. В 1807 году наш герой сделался флигель-адъютантом Александра I, который, видимо, ценил Марина за профессиональные качества.
Во всяком случае, при заключении Тильзитского мира именно его государь отправил в Париж с личной депешей для Наполеона. А в 1812 году Марин уже исполнял должность дежурного генерала (оставаясь при этом в чине полковника) при Багратионе, последним его донесением была реляция о сражении при Бородино.
По инициативе Багратиона в августе 1812 года Марин был представлен к ордену Владимира третьей степени. К сожалению, получить награду Сергей Никифорович не успел, он уже скончался от ран и был похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской Лавры.
Однако император приказал Кипренскому изобразить Марина на парадном портрете с орденом на шее, в ознаменование его доблести и воинских заслуг.
Однако Сергей Марин не был бы самим собой, если бы только воевал. Но он еще и сочинял – видимо, практически постоянно, иначе его творческое наследие было бы значительно меньше. Он почти не печатался, его сочинения расходились исключительно в списках, но тем не менее сохранилось около 200 стихотворений, одна собственная трагедия и две переводные с французского.
Кроме того, были еще песни и романсы, хотя музыки наш герой, как ни странно, не любил. Эта странность не помешала ему в 1805 году сочинить «Преображенский марш» - в 1814 году русские войска вступали с этой музыкой в Париж.
Марин славился отменным чувством юмора, а его поэтические таланты сделали его признанным авторитетом в кругу литераторов. С ним почитали за честь дружить Денис Давыдов и Петр Вяземский, Николай Гнедич и Павел Катенин.
Вместе с Гавриилом Державиным, Иваном Крыловым, Константином Батюшковым Марин издавал первый российский журнал о театре – «Драматический вестник». А когда в Петербурге возникло литературное общество «Беседа любителей русского слова», и там Сергей Никифорович оказался одним из первых членов.
Даже «Прекрасная дама» у него имелась – графиня Вера Николаевна Завадовская, муза и друг. У нее в имении под Нарвой он и умер всего 37 лет от роду.
Жаль, что умер так рано – не то непременно прославился бы значительно больше и в творчестве, и в делах военных.
Вот фрагмент одного из его стихотворений – довольно философский:
Год кончился - но все ль напасти
Пройдут с его последним днем?
Престанут ли держать нас страсти
Под тягостным своим ярмом?
Исправятся ль народов нравы,
Прервутся ли войны кровавы,
Грабеж, убийство, плач и стон?
Дождемся ль мы
Астреи царства,
И на развалинах коварства
Воздвигнет ли свой правда трон?
Екатерина Кравцова