Всю ночь лил тёплый дождь. Взошедшее солнце сверкало в тяжелых каплях, лежащих на листьях и траве. Глаза резало от перелива радужных искр. Казалось, добрый волшебник из сказки рассыпал по выгону драгоценные камни.
– Чего только не привидится спросонья! – Подумала, сладко зевая, Степанида, выводя на выгон козу.
Дети ещё спали в тёмных углах хаты, куда не могли проникнуть лучи утреннего солнца.
– Жаль, что не видят этой красоты. – Думала она, возвращаясь за подойником.
Прохладные капли обмыли натруженные на прополке свеклы ноги не успевшие отдохнуть за короткую ночь.
Эта живительная влага утренней росы смыла не только тяжесть с ног, но и усталость с души.
Нелёгкий груз несла на плечах женщина, трижды выходившая замуж и нажившая пятерых детей.
Не обращая внимания на сплетни языкатых соседок, Степанида, не показывая горя, продолжала жить и работать.
Нрава она весёлого и открытого, могла поддержать разговор в любой компании.
У неё редкое для деревенской женщины пристрастие, любит Степа читать серьёзные книги и обладая хорошей памятью помнит все о чём читала. Любит рассказывать, делиться впечатлениями. Во время редких минут отдыха, на тяжелой, полевой работе, около Степаниды всегда собирался народ. Баба видная, в меру упитанная, лицом и телом приятная, на таких ядреных женщин мужики всегда обращают внимание.
У деревенского народа принято иметь много деток, это единственная радость, да и законная возможность отдохнуть от тяжелой работы.
У кого нет детей, тот Богом обижен. И действительно, если посмотреть по сторонам, то можно увидеть, что в многодетных семьях подрастают крепкие, активные дети. Пусть они одеты хуже, в учёбе отстают, но зато в работе ухватистые, мимо рук выгоду не упустят.
Поднять такую семью, прокормить и одеть стоит не малых денег. Крутятся матери-одиночки, как грешники на сковородке. Не гнушаясь никаким заработком. На лицемерную жалость городских уполномоченных:
– Как же вы кормите такую ораву?!
Обычно отвечают:
– Моих детей кормить не надо, ты им поставь на стол еду и не мешай!
Степанида взяла в руки большую, жестяную кружку, не один десяток лет служившую подойником для козы.
В нынешнее время такой посуды в магазинах не встретишь. Коза спокойная, на возрасте, привычная к дойке и хлопот с нею нет. Надоив подойник чуть не доверху, Степанида шла по мокрой траве в хату.
Лишние деньги у неё отродясь не водились и перед крыльцом, кроме земли, утрамбованной детскими ногами, нет ни какого покрытия.
После ночного дождя, мокрые ноги на мокрой земле разъезжались в разные стороны.
Будто кто подтолкнул Степаниду! Совершив немыслимый пируэт, дабы не выпустить из рук кружку с молоком, в полный рост упала на тропинку, но на спину! При этом ухитрилась не пролить ни капли молока.
И справа, и слева от тропы лужи, в каждой из них свободно поместятся по два человека.
Сегодня, под монотонный шорох дождя, Степанида проспала и выскочила к козе в нательной рубахе, совместив вывод и дойку в одну процедуру.
Лежит на тропе, с кружкой молока в руках, спина мокрая и грязная, а рубаха выше некуда задралась. Хорошо, дом на краю деревни стоит, люди мимо не ходят, не видит народ, как Степанида загорает, показывая голубому небу то место, которое, если и захочешь не сразу покажешь.
Вспомнив о приличиях, Степанида решил встать, но не тут то было, руки заняты подойником, а ноги разъезжаются не находя опоры.
Послышалось чавканье грязи под тяжелыми, мужскими сапогами.
Степанида поняла, к ней идёт кто-то из местных мужиков, поправить здоровье, подорванное вечерней пьянкой.
Она имела небольшой бизнес, варила самогон! Летом из сахарной свеклы, зимою из картошки.
Половина мужчин деревни ходило у неё в должниках, по взаиморасчёту выполняли мужскую работу на её подворье.
Хотя Степанида и сильная женщина, но в хозяйстве чувствовалась нехватка мужских рук.
Есть такие проблемы, которые невозможно решить за деньги.
Кто-то из таких мужиков, приближался ко двору. Ещё мгновение и он увидит то, что при свете дня, посторонним глазам, видеть, ну никак нельзя.
Не выпуская из рук подойника, Степанида перекатилась на живот и съехала в глубокую лужу, окунулась чуть не с головой.
Стоит баба на четвереньках при этом, не выпуская из ладоней подойника с молоком.
Едва она успела встать и разогнуться, сзади послышался скрип калитки и сдавленный крик Вени Казака.
– Свят! Свят! Никола угодник защити! – Захрипел Веня сдавленным голосом.
Степанида не поворачивалась к нему лицом, ибо только руки, сжимающие подойник оставались чистыми. По остальным частям тела стекала жирная, чёрная грязь. Спокойным голосом спросила:
– Ты чегой-то Веня таким набожным стал, ну прямо как дьяк кулугурский?
Чуток погодь, постой на дворе, да смотри сам в лужу не оскользни и не ори, как козёл комолый, не то детей выпугаешь. Они сейчас просыпаться начнуть.- Сказала и величественной походкой, Английской королевы, шагнула в хату.
Казак, стоя среди двора, слов не расслышал. Он, мысленно оценивал увиденное и туго ворочая мозгами размышлял:
– Это мне привиделось, или по двору Степаниды действительно гуляет чёрная баба с голой задницей?!
Особенно напугали мужика, белые перчатки на чёрных руках.
С трудом он осознал:
– Допился!!! Началась белая горячка.
И невдомёк Венику, - это Степанида вернулась с утренней дойки, не пролив ни капли молока.