Мы всегда верили в то, что тьма — это зло, а свет — это добро. Но что делать, когда мир преподносит нам новые «сюрпризы», меняя наше восприятие и понимание всего нас окружающего? Максиму еще не исполнилось и тринадцати лет, но лишь одна видеоигра изменит его жизнь навсегда: страхи и сны выйдут на свет, где тьма останется единственным спасением человеческой души.
Глава 4. Чужие гости.
Максим сделал глубокий вдох и стал двигать руками. Впервые он был благодарен наступившему мраку. В комнате стало очень тихо и темно. Максиму казалось, что прошла целая вечность. Темнота в комнате слилась с темнотою на улице, отчего Максиму потребовалось несколько секунд, чтобы приспособиться к чёрным очертаниям окружающего его интерьера. Он огляделся по сторонам, ожидая, что какой-нибудь монстр, а хуже всего — машина-хамелеон внезапно выйдет из темноты и человек-оса пронзит его своим жгучим жалом, выбрасывая весь свой склизкий яд. Но ничего не было; Никто: ни нападал, ни шумел, ни говорил, — стояла кромешная тишина. Лишь звуки надвигающейся метели за окном придали бодрости духа. Максим услышал какие-то странные шумы на кухне, похожие на сворачивание пакета или еще чего-то. Он заткнул уши и выбежал в коридор — там никого не было. Спальня родителей была открыта, и Максим бросился туда. Он закрыл комнатную дверь, щёлкнув по ручке, и накрылся тем самым любимым маминым пледом, которой, впрочем, нравился и ему. На нём были изображены животные: львы, зебры, антилопы, обезьяны. На сей раз, они казались Максиму единственными друзьями, у которых было бы глупо о чём-то просить, но можно было хотя бы изолироваться, завернув углы полотна под себя, не давая воздуху проникать внутрь. Теперь это было его пространством, его маленьким домом, в который он никого не хотел впускать. Максим сидел тихо, прислушиваясь к каждому звуку или к чему-то похожему на звуки. Но слышно было лишь ветер, — надвигалась снежная метель. «А может родители попали в неё, пока ехали на такси?» — испугался Максим. Его воображение заиграло чёрными красками. С другой стороны, он был рад, что их не было дома, — что они не испытали то, что испытал он; Чтобы они не видели того, что увидел он; Чтобы они не почувствовали той боли, что он. Темнота их оберегала, как и его сейчас. Но кто знает, насколько долго это может продлиться. В любой момент могла загореться лампочка, много лампочек. Экран ужаса, который сейчас не работал, набирался новых дьявольских сил, чтобы снова устроить смертельную гонку. Холод, который нельзя было назвать холодом, — больше не касался его, но страхи от случившегося ещё не отпускали. Максиму хотелось заплакать и подбежать к отцу или маме, чтобы они сказали ему что-нибудь ободряющее или наоборот, — обнадёживающее. Ему было всё равно, лишь бы только они были рядом. «Тук-тук!» — кто-то колотил в дверь. Максим почувствовал, как бьётся пульс в его голове, около висков. Он испытывал и страх и радость одновременно. Было слышно, как его мама что-то громко говорила, а отец перебивал её; Он пытался расковырять замочную скважину, которая почему-то была покрыта льдом.
— Сынок!? Ты там, сынок? — мама кричала так надрывно, что у неё охрип голос. Папа все ещё отскрёбывал ледяной слой, пытаясь провернуть ключ.
— Максим! Максим!? Вить, ну открывай же уже, чёрт тебя побрал!
— Не ори!!! — басистый голос отца придал Максиму мужества. Он скинул с себя шерстяной плед и побежал к входной двери. — Папа, я здесь! — завопил Максим.
От кожаной двери исходил холодный пар, из-за которого Максим чувствовал покалывание на коже. Ручку двери дёргали с наружной стороны:
— Максим, скажи что-нибудь, Максим! — крики мамы казались ему сейчас единственными, которые помогали побороть страх и смятение.
— Сынок, толкай дверь! — стал выкрикивать отец. — Толкай сынок, только осторожно!
Максим понял, что теперь любыми способами ему нужно было прекратить этот кошмар. Осевшая темнота придавала ему сил и уверенности. Он стал бить локтём по двери, превозмогая боль. Родители по-прежнему кричали.
— Получилось! — Виктор повернул ключ замка.
Максим решил совершить ещё один толчок. — Мама, папа, я сейчас ещё раз толкну дверь, отойдите. Он представил себя в той машине с дымящими турбинами и со всей силой влетел в железную дверь. Ледовый налёт, покрывающий всю поверхность двери — раскололся на мелкие части. Из коридора в лицо Максиму ударил яркий белый свет.
— Мама? Папа? — удивленно воскликнул Максим.
Высокие тёмные фигуры стояли прямо перед ним. Он ещё не мог разглядеть их из-за ослепляющих его глаза лучей.
— Это мы, сынок: твои мама и папа. — хором сказали они. — Мы по тебе соскучились…
— Мама?! С вами всё хорошо? Что с вами? — Максим стал протирать глаза, чтобы видеть как можно лучше.
Он ожидал увидеть всё, что угодно, но никак не то, могло присниться ему лишь в кошмарах. Света в тамбуре несколько потускнел и две тёмные фигуры уже обрели свой образ: мама была похожа на стрекозу красного цвета. Её широкие крылья выступали прямо из под мехового пальто; Огромные набухшие глаза и мелкие когтистые клешни вырисовывались на её безобразном лице. Папа был похож на лохматое тощее существо; Одежда на нём свисала, словно на вешалке. Его маленькая сморщенная голова с маленькими бусинами глазками и ехидной улыбкой пригрозила Максиму тонким, как струнка пальцем:
— Максим, ты плохо себя вёл… Мы пришли чтобы помочь тебе… — с его в складках рта текли слюни. Мама делала непроизвольные движения головой; Её хвост стал выгибаться, медленно тянувшись к Максиму.
— Ты нам нуж-жен, Максим… — жужжа произнесла мама.
Максим понял, что их тоже поглотил свет. Это были не его родители, — это было что-то другое. И оно звало его к свету. Максим сделал несколько медленных шагов назад, во мрак. Там ему было намного уютнее и спокойнее. Он уходил дальше в темноту, наблюдая за тем, как родители манили его.
— Максим, а давай сходим в видеомагазин и посмотрим ещё какую-нибудь игру? — шептало ему лохматое существо. — Ты уже успел поиграть?
Максим прищурил глаза и заткнул уши. Но голоса, зовущие его, казались всё сильнее. Все дальше и дальше отстраняясь от двери, Максим чувствовал, как холод его отпускает, а голоса становятся все тише, несмотря на то, что его родители продолжали шептать всё быстрее и быстрее, пока их слова и вовсе не превратились в набор неразборчивых звуков, режущих слух. Стрекозий хвост по-прежнему медленно волочился по полу коридора, пока не остановился там, где не было места свету. «Темнота, они боятся темноты» — возникшая у Максима мысль противоречила здравому смыслу. Хотя, где-то по телевизору он уже видел, что, например, ночные бабочки всегда летят туда, где есть свет. Но все это не было похоже на бабочек, разве что на каких-нибудь мутантов из мультиков или фильмов — они были ужасны и омерзительны. И самое страшное, — они были настоящими. Максим на что-то наступил, на что-то твёрдое. Во мраке было сложно что-либо разглядеть, но детским воображением хотелось верить, что на полу валялся какой-нибудь тапок или что-либо ещё из обыденных бытовых вещей. Максим опустил взгляд вниз, увидев свои оторванные руки с джойстиком в руках. Они издавали неприятный запах горелого тухлого мяса. Только в этот самый момент Максим понял, что рукава его футболки были пустыми и свисали вниз, как мокрое бельё.
«Тук-тук» — раздался стук. Максим раскрыл глаза. Вокруг была темень, но он чувствовал тот махровый плед и руки, обхватившие его согнутые колени. Он снова сидел в родительской комнате и слушал стуки в дверь. Ему уже не хотелось звать на помощь. Она снова представил своих родителей в образе отвратительных существ, манящих его к свету.
— Максим, ты дома? Максим!? Это тетя Виктория! У тебя все хорошо? Максим? — за дверью отчётливо был слышен голос соседки, которая видимо была дома всё это время.
Иногда мама просила тётю Викторию проведывать его, в случае, если она задержится на работе. Хоть работала она и не каждый день, но ближе к концу года практически всегда накапливалось много рутиной бухгалтерской работы.
Максим скинул плед и выглянул из комнаты в коридор — впереди не было никакого источника света и не чувствовалось какого-либо холода. Всё выглядело спокойно, кроме стука в дверь и голоса тети Виктории.
— Максим!? — тётя Виктория продолжала окликать, но уже более спокойным тоном. Казалось, что она уже устала это делать. У неё были слабые лёгкие и очень часто, в самый разгар зимы она простужалась и заболевала ангиной. Её голос становился все сиплее; Издавались частые покашливания.
Максим снова стоял в нескольких метрах от входной двери. Опасаясь подойти ближе, он стал разглядывать её: вокруг не было холодного пара, ручка не дёргалась. Он подошёл ещё ближе и прикоснулся к рукоятке. На ощупь она казалась самой обычной. Стуки в дверь раздавались не так часто, поэтому Максима ничто не отвлекало, чтобы посмотреть в дверной глазок. Он встал на носочки и, закрыв левый глаз, прислонился к чёрному пластмассовому кружку.
В тамбуре был мрак точно такой же, как и в коридоре. Не было видно даже силуэтов. Набравшись смелости, Максим задал, наверное, самый глупый вопрос в его жизни: «Кто там?». Он намеренно изменил голос, надеясь, что это испугает или разоблачит того, кто находился в этот самый момент за дверью, на другой стороне темноты, представляясь тётей Викторией. Он понимал, что это выглядит, а тем более — звучит, очень смешно. Но сейчас это не имело никакого значения.
— Максим, это тётя Виктория! У тебя все хорошо? Твоя мама мне позвонила и попросила тебя проведать. Как ты там?
— Я вас совсем не вижу. — Максим смотрел в дверной глазок, наблюдая лишь темноту. Теперь он не доверял никому, даже собственной тени.
— Потому что во всём доме выключили свет! Потому что на улице метель и снегопад! — тётя Виктория посветила экраном телефона на своё округловатое лицо. — А теперь видишь? Твоя сказала, что тебе нужно поесть и выпить таблетку. — тётя Виктория снова закашляла.
«Ой… Таблетки» — Максим совсем про них забыл. Он принимал по одной пилюле в день и уже не замечал, что каждое утро заедал её вместе с завтраком, запивая кружкой какао или апельсиновым соком.
«Она для того, чтобы ты не болел». — говорила мама. И Максим просто не придавал этому значения. Утро этого дня показалось для него самым обычным выходным с самым обычным семейным завтраком.
— Максим, открой пожалуйста дверь. Мне надо с тобой поговорить. — сказала женщина за дверью.
Максим был в замешательстве. Он понимал, что если откроет дверь, то на свой страх и риск. Ему бы очень не хотелось снова увидеть какую-нибудь стрекозу с длинным острым хвостом или волосатую тощую тварь, но в этот раз уже в образе тёти Виктории. Было интересно, во что свет превратит её... Максим несколько раз повернул нижнюю задвижку двери на три оборота вправо, затем верхнюю — на два оборота и среднюю — просто потянул на себя. Раздались щелчки. Максим набрался смелости, включив всю свою фантазию и дёрнул за ручку. Перед ним были: темнота и силуэт женщины.
— Максимка, это я. Не бойся. — женщина наклонилась к нему и посвятила экраном своего телефона на своё лицо. Это действительно была она, — с синяками под глазами и маленькой бородавкой у левого глаза. Максим испытал одновременно и радость и страх — в любой момент, если включится свет, она превратится во что-то ужасное и мерзкое.
— Тётя Виктория! — Максим обнял её. Не настолько крепко, как обнимал маму или папу, но этого хватило, чтобы он убедил себя в том, что это была настоящая соседка, живущая напротив.
«Свет… Телефон… Экран…» — Максим задумался на минуту о том, что освещение, исходившее от телефона тёти Виктории, — тоже являлось светом. Его пульс участился, а руки резко вспотели. Свет искажал всё настоящее в любом проявлении, и раз он осветил лицо тёти Виктории, то должно было что-то непредвиденное, что-то страшное. Или это происходило только с ним? Максим закрыл глаза, стараясь ни о чём не думать. В темноте ему было намного спокойнее.
— Тётя Виктория, пожалуйста не светите экраном телефона себе на лицо. Мне кажется, что может случиться что-то плохое… — прошептал ей на ухо Максим.
— Хорошо Максимка, не буду. — тётя Виктория прохрипела, обнимая Максима за плечи. У неё был осипший голос. «Вероятно она всё же простудилась, поэтому и осталась дома», — задумался Максим. Это стало для него успокоительным и, в какой-то момент он представил, что всё происходящее было обычным детским сном.
Продолжение следует...