Большинство улиц Севастополя названы именами великих героев Крымской и Великой Отечественной войн. И сегодня, в день Военно-Морского Флота, хочется напомнить о рыцарях без страха и упрека уже такой далекой, но не канувшей в Лету Крымской войне.
Адмирал Петр Степанович Нахимов и в наше время вызывает искреннее уважение у солдат и матросов. При жизни бойцы величали его не иначе, как «Отец-благодетель». А признание людей не купишь ни за какие коврижки, оно дается только по заслугам.
Адмирал Михаил Петрович Лазарев стал подлинным преобразователем Черноморского флота, фактически взрастив людей, прославивших русский флот.
Матрос Петр Маркович Кошка совершил множество удачных вылазок во вражеский стан, в один из таких рейдов вынес из-под огня тело погибшего товарища, кощунственно зарытого в землю по пояс.
Эти имена, равно как и множество других не менее великих, золотыми буквами навеки вписаны в память благодарных потомков. Вечная слава героям, слава!
«Вахт ам Райн» внизу гнусит гармошка.
Темень. Тень немецкого штыка.
В полночь старый черноморец Кошка
Будит краснофлотца Шевчука.
И идут они от Инкермана,
Сквозь потемки мертвой тишины,
До высот Малахова кургана,
Мимо корабельной стороны.
Часовым глаза слепят туманы.
Что-то там мелькнуло впереди?
То ли тени, то ли партизаны —
В темноте попробуй разгляди.
Шорох. Всплеск. И тело неживое
Принимает ржавая вода.
Вдоль причала в ночь уходят двое,
Не оставив на камнях следа…
На скалу карабкаются ловко,
Раздирают заросль камыша,
Гулкая старинная кремневка
Вторит автомату ППШ.
…Смерть из глаз орлиных свет украла.
В темном склепе не видать ни зги.
Слушают четыре адмирала
Легкие матросские шаги.
И сказал Нахимов Пал Степаныч,
Славный севастопольский орел:
— Это Кошка, адмиралы, на ночь
На охоту правнука повел.
Ужас на пришельцев навевая,
Воздухом бессмертия дыша,
Ходит по развалинам живая,
Гневная матросская душа.
Чует сердце — скоро дрогнут скалы
От стального крика батарей.
Мы еще услышим, адмиралы,
В бухтах грохот русских якорей…
Звездный мир над бухтами огромен.
Штык качнулся и упал во тьму.
Лазарев, Корнилов и Истомин
Отвечают другу: — Быть тому!
А. Сурков