Начало здесь: https://zen.yandex.ru/media/id/5dfb43ce5fd55f00ada5a4b1/neznaika-na-obratnoi-storone-luny-nachalo-5ef58c90a336dc5b5cc24776
Достаточно сравнить качество российских дорог с лунным ландшафтом, чтобы не осталось никаких сомнений: поверхность Луны — это территория России.
автор неизвестен
— Вот хороший ты человек, Петрович, — сказал с ухмылкой Ильшат, отставив в сторону бутылку и утерев тыльной стороной ладони синюшные оттопыренные губы, — только врешь больно много...
— Да как так! — возмутился Петрович — неопределенного, как все бомжи, возраста мужчина с худым, дочерна загорелым лицом, на котором странно выделялись светлые, словно выгоревшие на солнце, глаза. — Ты что ж говоришь такое, нерусская твоя душа!
— Вре-о-ошь, — убежденно повторил Ильшат; он был благодушно настроен, а то бы не спустил Петровичу обидных слов про «нерусскую душу». — Потому что все врут, э!
— И ты? — язвительно ухмыльнулся Петрович.
— И я, конечно, — согласился Ильшат и прилег на бок (прямо на грязный бетон — не привыкать). — Один только Аллах не врет! А почему?
Собеседник обиженно промолчал.
— Потому что Он есть Истина.*
Ильшат поднял заскорузлый, давно не мытый палец. Петрович задрал голову вверх, но ничего там, вверху, не увидел, кроме бледной, плывущей в жиденькой облачной дымке луны. Даже не всей луны, а одной ее половины.
— Это что же сейчас, — спросил Петрович, пытаясь уйти от скользкой темы, — луна прибывает или убывает?
— А мне без разницы, — ответил Ильшат. — Так где ты, говоришь, видал этого своего гномика?
— За магазином же, говорю! — недовольно буркнул Петрович и почесался сквозь одежду. — Ну, за этим... ну!
— Где почта, что ли? — подумав, предположил Ильшат.
— Да нет... Где это, ну... Где раньше Толик работал, помнишь?
— Толик? — пробормотал Ильшат. — А, это охранник который? Терещенко, или как его там... Хромой.
— Ну да! — обрадовался Петрович. — Вот там и видал.
— И что, совсем маленький? — прищурил глаза Ильшат. — Как этот «пузырь», что ли?
— Не-е, — смерив взглядом пустую бутылку, ответил Петрович. — Еще меньше!
— Как кошка? — фыркнул Ильшат.
— Да какая тебе кошка! — ожесточился Петрович. — Балда! Говорю же, маленький совсем... Как пачка сигарет, во! Точно!
— Ладно,— лениво сказал Ильшат. — И что он?
— Я ж тебе рассказывал! — воскликнул Петрович в досаде.
— Так я с первого раза не понял ничего, елы-палы... Давай заново — только нормально, слышишь, не вали все в кучу! По порядку.
— Не буду я рассказывать, — уперся Петрович. — Все равно не веришь, что толку...
— Давай рассказывай, ну!
— Не-е! Иди-ка ты... — И Петрович грубо выругался, хотя обычно такого себе не позволял. Не любил этого.
— Обиделся, значит, — кивнул Ильшат, поднимаясь. — Ладно тебе, брат, э? Я ж не со зла! Сам посмеяться хотел, тебя посмешить...
Он положил руку на плечо Петровича.
— Ну, дружище, ты чего? Ну? Э, братишка...
Петрович пробубнил что-то неразборчиво, но Ильшат понял — с другом все в порядке.
— Давай, я весь внимание, — сказал он любезно, возвращаясь на прежнее место у недостроенной (или уже полуразвалившейся) кирпичной стены. Уже порядком стемнело, стало прохладнее, но жидкость из бутылки еще ходила внутри, согревая конечности и оживляя сердце.
Откашлявшись, Петрович пожевал губами, собирая разбежавшиеся мысли:
— Короче, за магазином дело было, на прошлой неделе... — сказал он, оживляясь. — Ну да! Знаешь, там крылечко такое сзади? Вот там я сидел...
— Так-так.
— И, что самое главное, трезвый был. Как стекло!
— Как стекло, говоришь? — недоверчиво переспросил Ильшат.
— Клянусь! — ударил себя в грудь ладонью Петрович. — Ни капли с утра в рот не брал! В общем, сижу себе, значит, и не знаю, чем заняться. А дело к вечеру уже... Помнишь, там баки стоят?
— И что?
— Рядом с баками свалены какие-то картонные коробки. Слышу — будто бы шевелится в этой куче кто-то. Вроде как крыса копошится, понял? И тут из-под коробок вылезает он...
— Гномик?
— Ну! — воскликнул Петрович. — Или не гномик... маленький человечек, в общем! Меня заметил и вроде как испугался сначала, назад кинулся. А я сижу тихонько, застыл, чтоб не вспугнуть. Он подождал маленько и снова вылез. Тогда я шепотом говорю ему — ты не бойся, мол, не трону... А у меня как раз полбулки хлеба было, и хлеб в пакете прозрачном... ну, в полиэтилене... рядом со мной на крыльце лежит. Гляжу — гном на хлеб-то мой уставился. Ага, кушать хочешь, говорю. Так иди, мол, сюда — угощу тебя хлебушком!
Ильшат слушал.
— А когда он подошел, я его получше-то и рассмотрел, — пояснил Петрович. — Рубашечка на нем красная с малюсеньким галстучком, штанишки желтые вроде были... Обтрепанное все, правда, грязное. Ну, говорю, а ты наш братишка, видать... Тоже бродяга! Помотала, говорю, тебя жизнь...
Петрович покачал головой и усмехнулся.
— Потерялся он вроде как, от своих отбился... Еще, помню, расстраивался очень, что шляпу свою оставил где-то. Хорошая, говорит, была шляпа...
----
* ...Аллах есть Истина, а то, чему они поклоняются помимо Него, есть ложь (Коран, Сура 22).
Подписывайтесь на канал, друзья! Рад каждому вашему комментарию и лайку.
Еще: