Когда я на Колыме бродил по заброшенным гулаговским лагерям, оловянным и урановым рудникам, я всегда восхищался природой, в которой трудились заключённые, я в какой-то момент им даже позавидовал на секунду, не из-за условий их труда, а из-за нетронутости и девственности природы, высоких красивых гор, кристальной прозрачности ручьев и рек, атмосферности места. Но это только видимая сегодня часть тех событий. У заключённых был ежедневный план по добыче руды из шахты, которую они без остановки возили на одноколёсных тачках с низкими ручками, и когда вечером план выполнялся, над конторой загоралась красная звезда, но рабочие продолжали работать либо пока не свалятся с ног, либо пока не будет дан отбой, тем самым перевыполняя план добычи. На следующий день эта переработка была включена в сегодняшний план, и так каждый день, пока рабочий не скончается на месте. Все здания и сооружения на Колыме были, как правило, деревянными, и отапливались дровяной буржуйкой.
Здесь, в Нориллаге все здания кирпичные, и отапливались углём, который заключённые и добывали в шахтах. Меня удивило то, что даже на рудниках, в лагерях, посреди тундры и гор, где на первом месте стояла добыча руды и угля, а не красота и эстетика, многие здания имели достаточно красивую архитектуру, под стать многим российским купеческим городам. Здание конторы так вообще с балконом, бетонными балясинами, лепниной и чуть ли не атлантами. Внутри всё тоже архитектурно, масштабно и красиво. Но всё это ушло в небытие, кануло в лету, вот уже около шестидесяти лет назад.
Продолжение следует...