Кто несет свет, тот должен сойти во тьму
Вместо предисловия
Какое-то время назад я познакомился с сериалом "Freud", выпущенным сперва на ORF (Österreichische Rundfunk), а затем и на всем известном Netflix. Он был создан при партнерстве Австрии, Германии и Чехии. Когда я только увидел трейлер, то сразу понял, что хочу посмотреть "Фройда". Австро-немецкая эстетика в контексте второй половины девятнадцатого века вызывает у меня повышенный интерес.
Я запойно посмотрел несколько эпизодов подряд, что бывает со мной крайне редко, так как не всякий сериал может меня увлечь. Чего уж там греха таить, я в целом не очень активный зритель. Но с "Фройдом" все было по-другому. Однако из-за работы и прочих дел пришлось взять паузу, в связи с чем досмотрел сериал я лишь пару недель назад. Помню, как после одного-двух эпизодов сразу начал петь сериалу дифирамбы. Были опасения, что ближе к концу история меня разочарует, но они не оправдались.
"Freud" - стильная и эффектная киноработа, которая является отличным примером того, как на основе исторического материала можно создать достойный, развлекательный нарратив.
Кто вы, доктор Фрейд?
Сериал за авторством австрийского режиссера Марвина Крена не претендует на звание байопика, несмотря на свое название. Перед нами "фантазия на тему", где-то подкрепленная историческими источниками, а где-то далеко от них отступающая. Нечто похожее можно было наблюдать у Яцека Комуды в его цикле произведений, посвященных Франсуа Вийону ("Ересиарх", "Имя зверя" и др.).
Образ Фрейда, талантливо воссозданный на экране Робертом Финстером, не вполне соответствует реальному прототипу. Крен по-хулигански жонглирует идеями великого психиатра, делая смелые предположения насчет того, как и при каких обстоятельствах некоторые из фундаментальных инноваций Фрейда были им сформулированы. Тридцатилетний Зигмунд, каким мы его видим в сериале, в своих рассуждениях оперирует понятиями "бессознательное", "табу", "вытеснение" и т.д., хотя реальный Фрейд обращался к ним позднее 1886 года (время действия сериала). Есть и другие расхождения, но о них чуть позже.
Тем не менее, Крен однозначно не задавался целью создать исторически корректное во всех смыслах произведение. Он хотел поместить молодого Фрейда в нетривиальные условия, которые бы позволили пылкому ученому продемонстрировать свои исключительные способности и прим этом остаться верным каноничному образу. С этой задачей режиссер справился отлично. Во многом благодаря проработанному сюжету.
Историю приводят в движение две шестерни: хоррор и детектив. Сцепляясь вместе, они не только создают интригующее и местами пугающее повествование, но и работают на атмосферу. Она здесь исключительная.
Вена 1886 года воссоздана очень убедительно. Чувствуется некий перфекционизм. Он касается не только интерьеров или костюмов, но и мелких бытовых нюансов: афиш и газет, попадающих в кадр, дизайна предметов, мелькающих буквально пару секунд, текстов трактирных песен и пр. Одним словом все предельно аутентично.
Также стоит упомянуть актерский состав. Внешность каждого персонажа соответствует духу времени. У зрителя не возникает ощущения, что его обманывают. Роберт Финстер смотрится очень органично. Инспектор Кисс в исполнении Георга Фридриха чертовски убедителен, а Элла Рампф добавляет привычному образу "роковой женщины" подлинного сумасшествия. Остальные герои также остаются в памяти: будь то император Австро-Венгерской империи, экономка Фрейда или Теодор Мейнерт. Он, кстати, в сериале выставлен в не очень хорошем свете. Хотя его благотворное влияние на становление Фрейда нельзя отрицать.
"Талтош"
Молодой Фрейд, вдохновленный работами Жана Шарко, возвращается из Парижа в Вену чтобы практиковать гипноз, который, как ему кажется, можно использовать в целях лечения пациентов. Имея за плечами практику работы в Сальпетриере (известная парижская клиника с давней историей), Зигмунд убежден, что ему удастся достичь прорыва в изучении душевных недугов. Со стороны коллег это увлечение гипнозом вызывает лишь неодобрение и насмешки. Тем временем, в Вене происходит убийство, в котором без труда прослеживается связь с Генеральным штабом Австро-Венгерской империи.
Друг Фрейда, Артур Шницлер (тот самый, что напишет в скором времени "Новеллу о снах"), уговаривает товарища посетить званый вечер у одной венгерской графини. Там главный герой принимает участие в спиритическом сеансе и вскоре знакомится с медиумом, молодой и загадочной девушкой по имени Флер Саломе.
Эта встреча служит отправной точкой удивительной истории, в которой смешались оккультизм, психиатрия и политические заговоры.
Антагонистов двое: София и Виктор Сапари, венгерские аристократы, поклявшиеся освободить свой народ из под власти австрийского ига. Отношения к ним меняется с развитием сюжета. Первую половину сериала они внушают страх и даже отвращение, которое достигает апогея в пятой серии, где венгры вместе со своими сторонниками устраивают некое подобие черной мессы. Но к финалу образы обоих злодеев становятся немного глубже. К ним даже просыпается сочувствие. Будучи частью империи, Венгрия, тем не менее, была политическим аутсайдером со всеми от сюда вытекающими.
Забавно, что Филипп Хохмайр, исполнивший роль Виктора Сапари, немного напоминает венгерского национального поэта (и героя) Шандора Петефи, если бы тот дожил бы хотя бы лет до сорока.
Сила гипноза
В сериале присутствуют сцены, способные отпугнуть зрителя или привести в замешательство. Хоррор идет рука об руку с эротизмом. Как правило, все самое ужасное или отталкивающее происходит в соприкосновении с обнаженной натурой. Страшное проявляет себя либо под воздействием "темных наук" либо произрастает из сновидений. Такие эпизоды у Крена получились полными саспенса и какой-то первобытной дикости. Вполне допускаю, что некоторым зрителям подобное видеть неприемлемо. Тем не менее, авторские решения на грани фола играют только на руку.
Не могу согласиться с Оливером Юнгеном, обозвавшем сериал "опереттой оккультной бороды". Хотя это, конечно, остроумно. Работу Крена действительно есть за что покритиковать, но я бы не назвал проект провалом или натужной попыткой поиграть в австрийский декаданс.
"Freud" чертовски стильное и интересное произведение, созданное с уважением к воссоздаваемой эпохе. Да, здесь много откровенного хулиганства, но оно сделано, как говорится, "с огоньком".
Сериалы подобные этому, имеют, как правило, один важный козырь. Они могут пробудить любопытство к реальной истории, к чем-то более серьезному и фундаментальному.
А у "Freud" между тем есть и другие преимущества. Полифонический сюжет, проливающий свет на разные стороны жизни того времени, позволяет почти любому зрителю найти в сериале что-то для себя: кулуарные интриги Генерального штаба, врачебная эстетика в духе "Больницы Никербокер", оккультизм, многочисленные отсылки и реминисценции к реальной биографии Фрейда и других исторических персоналий.
И отсылок действительно много. В частности, в конце третьей серии Зигмунд пишет письмо своей возлюбленной Марте (будущей жене), где в конце делает описку, обусловленную сюжетными перипетиями. Однако это не просто ошибка, а очевидный кивок в сторону парапраксиса, изложенного Фрейдом в книге "Психопатология обыденной жизни". Суть понятия заключается в пресловутой "оговорке по Фрейду", незначительной ошибке, которая на самом деле является проявлением бессознательного.
Отступления от реальных исторических событий многие воспримут как недостаток. Мол, Фрейд никогда не работал с австрийской полицией, а их отношения с Артуром Шницлером были скорее приятельскими, нежели дружескими. Однако, учитывая большее количество выдуманных персонажей, задействованных в сюжете, отказ строго следовать реалиям вполне понятен. Тем более, что положа руку на сердце, массовый зритель вряд ли знает все эти тонкости.
Verdrängung
Признаться, я давно не получал такого удовольствия от просмотра сериала. Пожалуй, это был первый случай на моей памяти, когда мне стало грустно на финальных титрах. Естественно, "Freud" - кино не для массового зрителя. Уж слишком специфичный здесь сеттинг, да и к самому Фрейду отношение неоднозначное.
Но есть в нем то особое обаяние, какое редко где найдешь.