Интервью с Родионом Мамонтовым для HiPO. Часть 1.
О том, как всё начиналось.
Расскажите, как вы начинали свой бизнес, что для вас было сложнее всего, с чем приходилось сталкиваться?
Было просто, потому что я вообще ничего не знал. Тем более когда приходишь в нишу, где первым начинаешь что-то строить. Сделаешь правильно или неправильно — всё равно никто не поймёт. Помню, как на открытии мне говорили гости: «О, классно! Жалко, что не успел доделать ремонт». Они не понимали, что это такая задумка. А многие клиенты, которые со временем стали постоянными и до сих пор ими являются, могли спросить: «А что это за одежда такая интересная? Это полуфабрикат? Надо дома дошивать?» Я говорил: «Ну наверное, если хотите. У нас всё можно». Мы никогда не ограничивали своих клиентов в проявлении эмоций — как они хотели, так и реагировали. Может быть, это способствовало тому, что они нас так сильно полюбили.
Помню, с бизнес-планом были сложности. Я даже купил книжку про это, но не понимал, что там было написано. На консультации с финансовым директором оказалось, что он тоже ничего не понимает, как и мы с моими партнёрами, а ведь серьёзное дело намечалось, полмиллиона долларов надо было инвестировать. На вопрос о том, что такое бизнес-план, мои партнёры мне сказали: «Это сколько было в начале и сколько будет через год». В итоге я расписал, сколько необходимо на закупки, зарплату, всё остальное и какой будет прибыль. Так они и приняли бизнес-план. Там действительно был документ, большой. И спустя год финансовый директор открыл мой план, посмотрел на текущие показатели и сказал: «Я никогда не видел, чтобы так зеркально случалось». Я до сих пор считаю, что партнёры мне оказали великолепную услугу, попросив написать бизнес-план. Они позволили мне внимательно отнестись к тому, что будет в моей компании в начале и через год. В декабре 1997 года мы стартовали, в декабре 1998-го мы получили то, что сами прописали.
Таким образом, когда ты ставишь цель и видишь точки на этом длинном пути, это помогает тебе подбирать правильные шаги. Мне было очень трудно, я вообще не понимал, что делать, но я собрал лучших людей — директора, продавцов, клиентов — и выбрал отличную локацию.
Чем вы занимались до открытия Leform?
Где-то с 1985-го, когда ещё не было рыночной экономики, я занимался покупкой и перепродажей одежды. Мне тогда это очень нравилось. А в 90-е, после армии, друзья предложили мне поработать на заводе АЗЛК, где «москвичи» делали, чтобы через год получить машину. Я проработал там месяц и узнал, что после года нужно ещё девять лет отработать после получения машины.
Тогда и начались те самые времена, которые я называю непричесанными. Времена с большими, но абсолютно неконтролируемыми и не регулируемыми государством возможностями. В этом были свои плюсы и минусы, но больше минусов. Но вы же знаете, что минус от плюса отделяет вертикальная прямая.
Я продавал видеомагнитофоны для студий видеопрокатов, продавал автомобили и химию для них — страшно сказать, чего я не делал. Я насчитал более 40 бизнесов, которые были успешными и не очень, но классными. Я доставлял модную одежду по разным магазинам, узнавал, как это функционирует, как работает. В конце концов понял, что всё это трудно контролировать и легче всего продавать самому. Помню, первым моим клиентом был Богдан Титомир.
Мне нравилось одевать и преображать клиентов, очень хотелось открыть свой магазин. Я понял, что иметь видение гораздо более ценно, чем иметь желание. Желание не приближает к цели, оно только придает первый импульс и потом может поглощать энергию, а видение направляет человека. Настолько, что всё вокруг начинает закручиваться ради того, чтобы это видение реализовалось. У меня таким образом появились партнёры, клиенты, поставщики одежды. Трудиться приходилось день и ночь.
В какой момент вы пришли к тому, что пора открывать своё пространство?
Когда я ещё занимался поставкой одежды в магазины и возил её в рюкзаке, то многие узнали про такие бренды, как Ann Demeulemeester, Dirk Bikkembergs и некоторые японские. Мне предложили устроить в Москве показ начинающего, но уже популярного дизайнера Дирка Биккембергса.
На показе я познакомился с одним из моих нынешних партнёров, и прямо после показа он предложил мне открыть магазин.
Кто был среди ваших первых клиентов?
К моему приятному удивлению, клиентами сразу стали Кристина Орбакайте, Филипп Киркоров, Лайма Вайкуле, Дмитрий Маликов, Богдан Титомир, Олег Меньшиков, Дмитрий Нагиев, Земфира и многие другие люди искусства, политики и бизнеса. Я точно знаю, что всю жизнь меня окружают великие люди, просто некоторые из них неизвестны нам потому, что не желают быть в публичном поле, а многие, возможно, пока не обнаружили и не раскрыли величия в себе. Но клиенты Leform великие люди.
Расскажите, какой путь прошёл Leform за эти 22 года с момента появления первого магазина до сегодняшнего дня?
Leform ещё продолжает свой путь. Когда мы только запускались, концептуальных мультибрендовых магазинов было не так много. Во Франции было восемь магазинов, в Германии — четыре, в Японии и Америке были департмент-сторы.
Весь принцип Leform состоит в том, чтобы дать человеку возможность выразить себя в своём самом естественном образе — так, чтобы одежда была его логичным продолжением. Я бы это сравнил с малыми элементами архитектуры, которые дополняют и украшают любое здание. Одежда из Leform всегда была в каком-то смысле гармоничным продолжением человека. Этот принцип мы сохраняем и приумножаем до сих пор.
Я считаю, что концептуальные магазины ускорили процесс объединения разных социальных слоёв, потому что до этого люди ходили в магазины для богатых, в магазины для среднего класса и в магазины для небогатых. Но концептуальные магазины благодаря своему ассортименту позволили людям из разных социальных слоёв встречаться в одном месте. Наша заслуга, возможно, в стирании этих границ.
Что для вас вообще символизирует одежда?
Я помню, как был одет в первые шесть лет своей жизни, когда мы жили в Германии, — комфортные ощущения от обуви и одежды качественных европейских производителей, большая разница с советской одеждой. Позже, в юности, мне очень нравились музыканты из Америки и Европы: то, как они одеваются, какие смыслы вложены в их тексты, их аранжировки. Их стиль сформировал и меня.
Сегодня я считаю, что одежда — это то, что является восполнением наготы, и не обязательно телесной. Одежда — логичное продолжение человека, то, что делает его изящным. Изящество — это чудо. Человек должен быть легким, ему должно быть приятно жить. Если ему неприятно жить, то это не жизнь вообще.
Чтобы не утомлять тебя долгим чтением, вторую часть этого интервью мы оформили в статью, и ты сможешь прочесть её уже очень скоро. В ней говориться о начале моего духовного пути, о первом наставнике, об изменениях, которые произошли со мной в процессе духовного роста, о полезных книгах и многом другом.
Подписывайся на канал, чтобы не пропустить.