Монумент в память о битве, которую новгородцы проиграли.
ФАКТ:
В деревне Скирино Солецкого района открыли знак в память о «победе на реке Шелонь 14 (27) июля 1471 года».
КОММЕНТАРИЙ:
На новую Конституцию, особо озабоченную территориальной целостностью страны, оперативнее всех откликнулась деревня Скирино Солецкого района. Здесь, на берегу Шелони, возвели монумент в память о битве, которую новгородцы проиграли Москве, открыв тем самым дорогу к созданию единого государства.
«Да столько народу тут не собиралось с той самой битвы», - заметила в толпе, пришедшей на открытие памятника, одна местная жительница. А другая делилась с гостями детским воспоминанием о том, как находились на огородных грядках кости, оставшиеся, возможно, после сшибки многотысячных войск…
Вообще-то памятник в Скирине уже стоял. Не считая традиционного деревянного поклонного креста, был каменный монумент - невысокий, зрительно поуютнее, напоминающий колоколенку. Новый – масштабнее, металлический, с символическим подтекстом (две неравные половины, соединённые опять же колоколом). С перекрещенными секирами. (Кстати, народное ухо наверняка расслышит в названии деревни звук секир XV века – и, конечно, ошибётся).
Разница и в надписях. Если табличка на «колоколенке» лишь хладнокровно фиксировала факт создания «единого российского государства», то на новом памятнике эмоционально (с восклицательным знаком) сообщается, что битва «открыла дорогу к единению, свободе и могуществу Руси!».
И если первое слово в этой триаде сомнений не вызывает, а последнее хорошо бы ежедневно доказывать делом, то по поводу «свободы» могут быть сомнения у новгородцев. Поскольку сослагательного наклонения история не ведает, трудно судить, как сложилась бы судьба русских земель, пойди они по пути новгородскому, а не московскому: были бы они ближе к Европе – или к восточным деспотиям…
Как бы то ни было, а два мемориала одного события на небольшом пятачке – некоторое излишество. Вот если бы удалось воплотить первоначальный замысел – получился бы настоящий комплекс. А по замыслу здесь должна была стоять фигура победителя – Ивана III. Затеявший стройку староста деревни Александр Минин даже договорился было со скульптором, но мнения и населения, и историков о фигуре московского князя так расходятся, что пришлось воздержаться. Конечно, Иван Великий – не его внук Иван Грозный, предки наши не восстали против фигуры деда на микешинском памятнике Тысячелетию российской государственности, а всё же шелонская обида жива… Тем более что в эскизе больно уж воинственно князь указывал рукой в сторону Новгорода, который ему ещё предстояло окончательно покорить.
Но так хотя бы денег пришлось добывать меньше. Памятник ведь воздвигли без государственных вложений. Сколько именно стоили «секиры», Минин категорически отказывается говорить: «Хорошо стоило».
Местные надеются, что новострой повысит интерес экскурсий к их деревне, в которой сохранилось 130 дворов.
Об управленческих качествах Минина все отзываются с восхищением. Он здесь – коренной житель, его словами – «где родился, там и пригодился», в депутаты Выбитского поселения избирался от «Единой России», хотя и беспартийный. В списке депутатов числится как «домохозяин».
Хозяин из него отменный: председатель ТОСа поддерживает в Скирине редкостный порядок. Такое благолепие я видел разве что в Мойке, где оно наводится трудами богатой медовой фабрики. Работает библиотека, есть общая детская игровая площадка, развалюх нет, укреплён фундамент старого барского дома, хоть и пустующего пока, но сберегаемого хотя бы как память о прошлом, выкошены обочины, а сама главная улица, хоть и пыльная, но ровная.
И есть даже по городской моде знак с сердечком.
Всё-таки «могущество» не обязательно от Москвы зависит.