Рассказ не о великолепном баскетболисте Арвидасе Сабонисе, к сожалению. Хотя и о нём тоже.
И гастроном Новоарбатский на проспекте Калинина упомянут только лишь как географическая точка, в которой я можно сказать вплотную соприкоснулась с прекрасным - с таким выдающимся спортсменом, яркой звездой советского баскетбола, игравшим за литовский "Жальгирис".
Я работала тогда, в середине восьмидесятых, на том самом проспекте Калинина в одном из министерств, расположенных в домах - книжках.
Работа была не сложной, коллектив на треть состоял из молодежи, пару лет назад выпустившейся из профильных и не очень (как в моем случае) ВУЗов. Весело и задорно мы бегали по этажам, разнося бумаги, выполняя разнообразные поручения начальников отделов. Рисовали фломастерами красивые графики, в общем - работали, были при деле.
Во время обеденного перерыва можно было спуститься в гастроном, находившийся в соседнем здании, потому как вечером после работы купить что-либо из продуктов было весьма сложно. Шел 1985 год. Обычно мы кооперировались по трое-четверо, занимали очереди в разные отделы - одна в гастрономию, одна в бакалею, одна в молочный, ну и кто-то стоял в очереди за свежим хлебом. Ну и покупали до договоренности - кому и что нужно. Площадь гастронома была огромной, везде давка у прилавков. обеденный перерыв был у многих сотрудников в одно и то же время с 13-00 до 14-00, и надо успеть всем и везде. Да и сторонних покупателей в Новоарбатском всегда много. Был еще второй этаж с кулинарией, овощами-фруктами и еще там что-то было, но народу на втором этаже было все же гораздо меньше. И на этот второй этаж вели две лестницы, самые обыкновенные лестницы, без каких-либо архитектурных излишеств. Одна с левой стороны торгового зала (под этой лестницей располагался магазин цветов), вторая лестница была рядом с хлебным отделом.
Я отстояла свою очередь, времени оставалось еще минут 10-15, решила что успею еще и в кулинарию забежать. Поднимаюсь на вторую-третью ступеньку лестницы, чтобы углядеть своих подруг - как далеко они еще от прилавка. Народу полно, товарок своих разглядеть не могу, и вижу - над всей этой толпой, возвышаясь минимум на полметра, идет, плывет как многопалубный корабль, высоченный парень. И вся эта разношерстная толпа болтается у него где-то в районе груди. Он идет спокойно и бережно, чтобы никого нечаянно не задеть и не толкнуть в такой давке. А люди и сами расступаются перед ним, ну прямо как волны морские перед большим кораблем. Я залюбовалась таким величественным зрелищем. Однако, мне надо было спешить в кулинарию. Взлетела на второй этаж, быстренько сделала нужные мне и подруге покупки, спускаюсь по лестнице, и опять же - выглядываю своих подружек, перерыв-то заканчивается, надо бы уже бегом к выходу. Ну и к родному порогу, бегом метров пятьдесят, да к лифтам на свой 10 этаж...
Большой человек все также невозмутимо подходит, подплывает к этой же лестнице. На последних ступеньках я, конечно, цепляюсь за что-то каблуком, тщетно стараюсь удержать равновесие, и с грацией беременной газели, в полуприседе и наклонившись, растопырив руки и нелепо раскорячившись и изогнувшись, устремляюсь головой вперед и вниз. Руки мои уже скребут плитку под ногами невозмутимых посетителей, мои руки ищут опору. Я сама себе напоминаю спортсмена-бегуна на низком старте. Неумолимо, и в силу инерции стремительно лечу вперед и вниз. И вдруг - о, счастье! обнаруживаю опору, ткнувшись головой во что-то. Но - главное - падение мое затормозилось, голова, кажется, цела, руки тоже целы, а маникюр - ну да что ж теперь... Головушкой во что-то приложилась я изрядно. Из глаз немедленно и разноцветно посыпались искры. Прямо снопы искр, приблизительно как во время праздничного салюта, наблюдаемого со смотровой площадки возле МГУ. Как в замедленной съемке, сквозь нестерпимо бьющий из глаз салют, я стараюсь совладать с руками, ногами. Про голову я пока не думаю, вернее, стараюсь не думать ею же, там пока салют. Но и руки и ноги ведут себя странно, и вот уже пару минут как живут совершенно своей, самостоятельной жизнью. Салют в головушке затихает последними залпами. Сижу, как мартышка, руки и ноги держатся за пол, гудящая голова во что-то воткнута. Я изловчилась, наконец-то скоординировала конечности, не очень изящно выпрямилась. Поднимаю голову - батюшки светы! Я ж затормозила, уткнувшись головой прямо в коленки этого великана! А он, разглядывая, кто там его за коленки в толпе хватает, не просто посмотрел вниз, ему пришлось сильно таки наклониться, чтобы отлепить от пола и своих коленей это бесцеремонное нечто. Меня, то есть. Подняться, однако, помог, и даже отыскал под чьими-то ногами мою сумку с покупками из кулинарии. О, я в кулинарии побывала! Какой, однако, насыщенный день... Я, быстро и невнятно, глотая слоги и слова, пробормотала что-то похожее на извинения. И уже больше не поднимая глаз, помчалась к выходу - перерыв заканчивается, а мне еще пилить и пилить до своего соседнего здания. Уж и подруг выискивать было некогда - на рабочем месте наверняка встретимся.
Только через пару часов в голове окончательно прояснилось. На глаза попались спортивные газеты и спортивный журнал на столе в холле. Там во всей своей спортивной красе, со всех фотографий на нас смотрит - мой сегодняшний великан из гастронома Новоарбатский, спасительный якорь, хранитель и сохранитель моей бедовой головы. Навсегда запомнила и лицо этого спортсмена, и имя - Арвидас Сабонис.