Слово «холокост», ознаменовавшее выплеск человеческой низости, поразившей весь мир, долго лет на слуху. И казалось бы, нет страшнее трагедии, чем той, которую воздвигли нацисты в 40-х годах прошлого столетия. Родоначальники истребления «неугодных недолюдей» в своих зверствах строевым шагом с поднятой к солнцу правой рукой обходили все моральные устои и человеческие законы. Но мало кто знает, что прародителями подобного способа установить свою власть были отнюдь не сторонники Гитлера. В уже новом мире, когда вопрос о гуманности, главенствовал во всех развитых государствах, первые, кто дал волю своим демонам стали турки.
За причиной любого геноцида всегда стояла идеология, будь то расовое превосходство арийцев или война против неверных. Огромное государство, которым являлась Османская империя на начало Первой мировой войны, вмещало в себя десятки самых различных народностей. Разная культура, разные языки, обычаи и вероисповедание. Даже представить сложно, как прекрасен был Константинополь со всем своим разнообразием до 1915 года. Как и любой этнический конфликт, он долгими годами набирал обороты. Во всех своих бедах и невзгодах праведные мусульмане обвиняли неверных, проживавших на земле, расположение которой требовало от турецких властей пристального внимания за счет не самых дружелюбных соседей.
Общественность увидела турецкую злобу еще в 1877 году, когда из-за неудачи на балканском фронте, армяне «получили по заслугам». Правда на противодействие таким мерам пошли только Российская империя и государства на Балканах, исповедовавшие христианство. Но даже после Берлинского мирного договора, основой которого служило обещание сильных мира сего контролировать этнический вопрос, османы продолжили резню армянского народа.
Далее после недолгого затишья к власти пришли младотурки, политикой которых являлось жестокое повторение репрессий. Первая мировая война сыграла роль катализатора ненавистных настроений, плюс ко всему старая обида и отказ армян воевать в рядах армии Османской империи привели к апогею первого и одного из самых страшных геноцидов в 20-м веке.
1915 год – апогея в окончательном решении армянского вопроса. Первым ударом по целостности народа пришёлся по интеллигенции, дабы исключить возможность координированного сопротивления. В это же время зарождаются лагеря, суть которых заключалась в рабской эксплуатации до полного истощения организма. Газовые камеры Треблинки, Освенцима и Собибора – это лишь логическое продолжение методов по истреблению. Голод, болезни, полное отсутствие нормальных условий жизни, а также специальные баржи, набитые до отказа неверными и потопленными подальше от берегов империи турецкими солдатами. На этом зверские методы не останавливаются: распятие на кресте в насмешку на Иисусом, прибитые подков к «низшим существам», медицинские эксперименты и отравление ядом женщин и детей.
После поражения и последовавшего за ним развала Османской империи мировые судьи, то есть победители в войне, дали землю угнетенному народу, но даже этот четкие границы родины не смогли заполнить ту пустоту, которая образовалась из-за потери родных и близких. Только месть виновным, которые в очередной раз ушли от наказания, может заглушить жажду. Операция «Немезис» и смерть инициаторов окончательного решения армянского вопроса сыграли роль логического завершения первого гнойника на теле современного общества.
История неумолимо катится по своей орбите, а человечество обречено на повтор самых злостных и беспощадных ее этапов, если отдать забвению горький опыт, полученный сквозь слезы, кровь и лишения. Общественность быстро забыла столь масштабную трагедию, упиваясь новыми завоеваниями стран-победителей, что через каких-то 20 лет нарвалась на некий флешбэк аля еврейский вопрос. https://zen.yandex.ru/media/id/5dd039b71ddfed2344be8555/pochemu-ves-mir-ne-liubit-evreev-5e2456e9a3f6e400b5c42830
Итог печален: несчетное количество жертв, практическое отсутствие наказания виновных и отрицание ответственности со стороны Турции по настоящий день. Надеюсь, что подобный исторический этап будет учтен, хотя происходящее в мире накладывает тень сомнения.