Я раньше работала по ночам в паллиативной больнице, в очень большом и очень старом доме для престарелых людей. Важно отметить, что этот дом и религиозная организация, которая им управляла, в настоящее время являются частью расследования в отношении, мер реагирования на жестокое обращение с детьми. Медсестры, которые работали там, в течение 30+ лет, обычно с дрожью в голосе, рассказывали младшему персоналу, что когда здание использовалось в качестве детского дома, на прилегающей территории, в «Розовом саду» хоронили детей, умерших при разных (в том числе и не выясненных) обстоятельствах. Этот старый «розовый сад», находился на месте нового, недавно построенного крыла. (Получается, под новым крылом здания)
По крайней мере, четыре раза за два года моей работы, к нам поступали пожилые, близкие к смерти пациенты. Просыпаясь, глубокой ночью, (адекватны и в полном сознании), слезно просили нас:
Пожалуйста, скажите маленькой девочке, чтобы она вышла из моей комнаты — или — пожалуйста, вытащите этого маленького мальчика из угла, который пристально смотрит на меня.
Находясь в этом огромном, жутком здании, которое хранило в себе ужасную историю, без того, становилось не по себе. А затем происходит – это...
С тех пор, я никогда не заходила в отделение для безнадежных больных одна. От этого у меня дрожь по всему телу.
Я всегда просила своего друга быть со мной во время дежурства.
И я была не единственным очевидцем подобного. Это происходило регулярно.