Проявление Японского национализма в 21 веке
Национализм, его связь с внешней политикой и влияние на неё – темы, вызывающие достаточно жаркие споры на протяжении десятилетий. Существует множество точек зрений: часть из них ставит национализм «во главу угла», другие отрицают какое бы то ни было воздействие этой идеологии на внешнюю политику. Крупянко и Арешидзе в соей статье отмечают, что ни одна из основных теорий международных отношений не в состоянии объяснить отношения между японским национализмом и японской внешней политикой.
Одной из причин подъёма национализма в Японии можно отметить, Закон о государственном флаге и гимне 1999 года. Этот закон официально закрепил государственные символы Японии, традиционно ассоциирующиеся с японским милитаризмом: были легализованы хиномару – флаг, по легенде существующий с тринадцатого века, а использующийся в качестве государственного с реставрации Мэйдзи, широко использовавшийся в культивировании патриотизма среди японцев во время конфликтов в Азии в двадцатом веке (использовался во время празднования побед в войнах с Китаем и Россией) , а также ассоциирующийся с императором гимн кими га ё, чей текст представляет собой стихотворение эпохи Хэйан. К таким приметам относят участившиеся провокационные высказывания японских политиков (Ёсиро Мори: «Японцы – священная нация, центром которой является император») и попытки пересмотреть историю и показать, например, камикадзэ с исключительно положительной и героической стороны ; так, в феврале 2014 года японские власти направили запрос в ЮНЕСКО с просьбой о внесении писем и завещаний камикадзэ в список всемирного наследия (сообщение ИТАР-ТАСС от 4 февраля 2014 года).
Согласно авторам книги «Япония: идеология государственного национализма», «на рубеже ХХ–ХХI вв. мы являемся свидетелями ренессанса японского национализма». Причины этого прослеживаются ещё с ХХ века – это фактическое (в мировоззренческом смысле) одиночество Японии после того, как закончилась оккупация и она стала использоваться США для размещения военных баз в регионе. Правящей элите Японии было необходимо подспорье для возрождения «государства-нации», для мобилизации перед лицом возможных внешних угроз, и этим подспорьем, как и в эпоху Мэйдзи, стал национализм. Не имеет значения, какая сила преобладает в парламенте, какая партия стоит у власти – влияние ультраправых, концентрирующих в себе весь дух японского национализма, не только не ослабевает, но и усиливается. В радужных тонах описано современное положение Японии М. И. Крупянко и Л. Г. Арешидзе, демонстрирующими положительное влияние националистических идей, насаждаемых правящей верхушкой общества: «Через идеологию национализма в Японии были воспитаны организованное, работоспособное и отзывчивое население и, что немаловажно, зрелые, морально честные, чистоплотные и гибкие политические элиты. Опираясь на идеологию национализма, власти Японии научились воспроизводить в целом успешную модель национального развития, которая обеспечила национальный суверенитет и независимость нации». Можно сказать, что японский национализм, в котором практически были искоренены шовинистические элементы, является залогом здорового, необходимого для Японии общества. Здесь необходимо также упомянуть концепцию «мягкой силы»: Япония формирует положительное представление о себе в других странах, экспортирует свою «уникальную культуру» через поэзию, фильмы, спорт и тд. эти сферы – популярную в молодёжной среде и не только. Делается это и на академическом уровне – не без помощи японоведов, поддающихся влиянию и начинающих прославлять японский подход к жизни.
Можно с уверенностью сказать, что представители власти и в дальнейшем будут распространять националистические идеи, поддерживая в этом ключе настроения японской молодёжи – которая, не зная войны на своём опыте, будет впитывать эти идеи. Как уже сказано выше, национализм в Японии – государственная идеология, и для её распространения используются разнообразные методы – например, СМИ, воздействующие на широкие массы, учебники – достаточно подкорректировать учебные пособия для школьников, чтобы воспитать их в нужном государству ключе. В политике левые силы постепенно, начиная со второй половины ХХ века, теряют свои позиции и влияние, и им на смену приходят движения правого крыла.
Безусловно, националистические взгляды и идеология национализма не может не влиять на политику: исключением не является и Япония. В отношениях, связывающих страны Азиатско-тихоокеанского региона, очень сильна историческая составляющая: несмотря на тесное сотрудничество в некоторых сферах, такие крупные игроки Восточной Азии как Южная Корея и Китай, а также Северная Корея используют любую возможность напомнить Японии о её военных преступлениях и указать на неподобающее поведение некоторых политиков. Подобное обращение не может не вызывать недовольства у народа и правящих кругов: так, назначенный в 2012 году на пост министра внутренних дел и связей Ёситака Синдо, известный своей позицией по территориальным проблемам Японии, на одной из пресс-конференций указал на то, что критикой посещения храма Ясукуни занимаются только Корея и Китай, пытаясь выставить Японию виноватой перед всем миром; от других же стран таких претензий не поступало.
Если обратиться к политике Японии в начале ХХI века, станет заметна преемственность в некоторых вопросах и влияние на них национализма. Можно выделить основные сферы и направления, в которых национализм проявляется и используется государством: это, в первую очередь, территориальные проблемы Японии, споры вокруг которых имеют корни в истории отношений Японии с соседними государствами, исторический ревизионизм, присущий на данном этапе японским властям, редактирование школьных учебников; попытки пересмотра послевоенной Конституции и, в частности, девятой статьи; принятие новых законов и реформы в сфере обороны. До сегодняшнего дня в Японии продолжается «подведение итогов» Второй мировой войны, провозглашённое ещё премьер-министром Накасонэ.
Стремление японского правительства расширить территории всегда воспринималось националистами с энтузиазмом, так было в любой момент истории. Если взглянуть на проблему Курильских островов под этим углом, становится очевидно, почему националисты представляют этот вопрос как дело исторической и национальной важности - «возвращение» территорий, якобы исконно считавшихся японскими, ведь такими аргументами гораздо проще возбудить патриотические чувства общества и привлечь его на свою сторону, нежели скупыми объяснениями по поводу желания пересмотра границ. Здесь прослеживается некая принципиальность и желание укрепить в японцах веру в то, что этот вопрос принципиален для них, как для нации, и надо идти до конца. На почве территориальных споров особо заметна деятельность радикальных националистов: так, ежегодно, в отмечающийся в Японии 7 февраля День «северных территорий», активизируются ультраправые организации, у посольства Российской Федерации проходят митинги агрессивно настроенных групп граждан с требованиями вернуть Японии четыре острова Курильской гряды. Несмотря на то, что результатом одного из таких митингов в 2011 году стало осквернение государственного флага Российской Федерации, правительство Японии не стало расследовать это дело, не обращая внимания на требования российской стороны. Помимо территориальных споров с Россией, таковые имеются у Японии с Южной Кореей (острова Такэсима) и Китаем (острова Сенкаку). В 2014 году Барак Обама во время визита в Японию встал на её сторону, заявив, что острова Сенкаку принадлежат последней, и эскалация конфликта недопустима, а американо-японское сотрудничество является залогом стабильности в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
Из конкретных политиков, придерживавшихся националистических взглядов и современных нам, можно отметить бывшего в 2001 – 2006 гг. премьер-министром Дзюнъитиро Коидзуми, не раз выдвигавшего требования о передаче островов Южно-Курильской гряды Японии, а также порядком испортившего отношения с Китаем и Южной Кореей посещением храма Ясукуни, представляющего собой отдельную проблему (в храме хранятся списки всех погибших в войнах японцев начиная с девятнадцатого века, включая военных преступников, и каждый визит официального лица в Ясукуни становится причиной критики Китая и Южной Кореи, указывающих на недопустимость оправдания японской агрессии в двадцатом веке). В это время усилились антияпонские настроения на Дальнем Востоке. Премьер-министр Коидзуми так же, как и его предшественник, придерживавшийся националистических взглядов, – Ясухиро Накасонэ (1982 – 1987 гг), настаивал на укреплении связей с Америкой. После ухода с поста премьера Коидзуми Япония под руководством последующих премьер-министров, в числе которых и действующий премьер-министр Синдзо Абэ, смягчила свою позицию и сократила количество провокаций, а Ясуо Фукуда и вовсе уделял всё внимание решению экономических проблем, воздерживаясь от провокационных националистических выходок.
Несмотря на то, что во время нахождения премьер-министров Абэ и Коидзуми у власти отношения Японии с Китаем и Северной Кореей подвергались влиянию национализма, что периодически приводило к их ухудшению и различным осложнениям, несмотря на часто встречающееся желание показать японский национализм как фактор дестабилизации политической ситуации в Азии, Куроки отмечает, что не всё так однозначно: например, во время своего премьерства Коидзуми до некоторой степени урегулировал отношения с Северной Кореей, а отношения с Китаем осложнились; во времена Абэ подход к Северной Корее ужесточился, а по отношению к Южной Корее и Китаю он наоборот старается держать более мягкий тон . Так же улучшение японо-китайских отношений с 2005 года отмечает в своём исследовании японского национализма и японо-китайских отношений Чи Ки Лим. Кроме того, премьер-министр Абэ весной текущего сделал попытку смягчить острый угол проблемы посещения храма Ясукуни первыми лицами государства, позиционируя свой поход в храм не как официальный визит члена правительства, а как паломничество частного лица.
Внешняя политика Японии и проявляющийся в ней национализм тесно связаны с политикой внутренней: для того, чтобы проводить свою линию на международной арене, главам государства нужна легитимизация: на помощь японским политикам приходит национализм, за распространение и поддержание которого они приветствуют. Внешняя политика Японии сегодня – попытка реконструировать систему «мы – они», с опорой на государственный национализм. Кроме того, даже стиль ведения внешней политики Японии демонстрирует стремление страны показать себя как нечто исключительное и нивелировать комплекс неполноценности: так, премьер-министр Абэ акцентирует внимание на том, как Япония поддерживает мир, сотрудничая с США, что она – страна уникальная. Сам же Абэ использует это в качестве аргумента за изменение толкования Конституции, в особенности – девятой статьи, с целью добиться «права на коллективную самооборону» (по сути – снятия ограничений на армию и военные действия).
Упомянутая дискуссия вокруг девятой статьи и права на коллективную самооборону является одной из составляющих «Трёхлетнего плана Абэ», чьим результатом на данный момент стали: предложение перехода от пассивного пацифизма к активному с тем, чтобы вносить больший вклад в международное сотрудничество и поддержание мира, учреждение Совета национальной безопасности, одновременное с этим увеличение полномочий премьер-министра в сфере обороны и увеличение военного бюджета Японии на рекордные за последние восемнадцать лет 2,2% , принятие руководящих принципов Программы национальной самообороны, где подчёркивается необходимость усиления обороны на юго-западе, в частности островов Нансэй, включающих в себя спорные территории – острова Сенкаку. Последние меры являются шагами к становлению Японии как военной державы в Азиатско-Тихоокеанском регионе, и на этот счёт в Японии ведутся споры, но смягчение запрета на экспорт вооружений уже достигнуто. Кроме того, был принят вызвавший широкий общественный резонанс Закон о предотвращении утечек государственной информации.
В 2014 году также кабинетом министров был инициирован пересмотр японских учебников с целью внедрения в них взглядов японского правительства на проблему спорных территорий, а также для того, чтобы школьники обучались патриотичному взгляду на историю Японии.
В следствии раскола в политических кругах Японии можно наблюдать раскол и в японском обществе: считает, что агрессия Японии всегда была оправдана и направлена на процветание или защиту страны от внешних врагов. Другие считают, что национализм является причиной многих бедствий государства, и страдания его народа. Националисты не могут действовать пока в полную силу, им приходится вести свою деятельность, используя скрытые рычаги влияния, но стоит отмети, что на начало ХХI-го века они стали в разы влиятельней представителей либеральных сил. Также для начала ХХI-го века характерны разговоры о пересмотре санкций которые были возложены на Японию после поражения во второй мировой. Причём разговоры ведутся на разных уровнях, как среди политиков, так и среди обычных граждан. В частности всё чаще ведутся разговоры о пересмотре 9-й статьи конституции Японии которая ограничивает военный потенциал страны. В 2014 году статье дали новое толкование, а 2017 заявили о пересмотре данной статьи до 2020 года. Экономическая стагнация не облегчает положение. Молодёжь Японии которая не видела ужасов войны, которая начинает чувствовать экономическую и социальную не стабильность легче впитывает националистические идеи и активней поддерживает действия политиков действующих в этом русле, хотя это характерно не только для японцев но и для всего другого мира.