В этой статье я изменила все имена и названия. Опустила шокирующие подробности. Но история настоящая, и произошла лет 20 назад. Я была свидетелем и участником.
Я давно мечтала, чтоб в нашем городе появился конный клуб. Даже нашла подходящее место, и думала как бы это все устроить. В один прекрасный осенний день, мой муж ушел на тренировку, вскоре позвонил мне, и сказал, что там, где мы мечтаем завести лошадей - лошади уже есть. Я схватила ребенка в охапку и бегом туда. Сарай старой пожарки, был открыт, вокруг суетились какие-то люди, во дворе, привязанные в кустарнике, паслись четыре лошади и жеребенок. Подошел мой муж, представил мне женщину, с которой он успел до моего прихода познакомиться. Ее звали Мария Ивановна.
Мы разговорились. Я предложила свою помощь, т.к. у меня есть опыт, на что получила странный на мой взгляд ответ, типа "мы с мужем сами хотели всем этим заниматься...". Удалось доказать, что с пятью лошадьми, вдвоем будет трудновато, и потом на конюшне лишние руки и знания никогда не помешают.
Начали вместе обустраивать конюшню. Маша, еще до нашего прихода, очистила от мусора и металлолома помещение. Стояла осень, по уму, надо было починить крышу, утеплить помещение к зиме, позаботиться о воде (т.к. она не была проведена). В помещении, где мы поставили лошадей, был бетонный пол, деревянные тонкие стены (типа вагонка), одно окно. Подобие денников (перегородки), мы построили намного позже. Как-то в то время, выяснилось, что седло у нас на 4 лошади только одно. Уздечки (жалкое подобие) две или три, сейчас уже не помню. Т.е. полный некомплект. Как Маша собиралась все это покупать - неизвестно. Так же, она не позаботилась о сене, из кормов был только комбикорм. Лошади весь день паслись, вечером получали порцию комбикорма. Воду приходилось таскать ведрами из соседних зданий. Была пластиковая бочка на 100л, но ее хватало на день, так что приходилось таскать воду ежедневно: вечером наполняли бочку на следующий день.
С каждым днем портилась погода, оставалось недели 2 до первого снега. Лошадям уже и пастись толком было негде, пошли дожди, вокруг конюшни была непролазная грязища.
Маша как-то сообщила мне, что нашла где можно купить сено. Тоже непонятно, я всегда думала, что когда начинаешь свое дело, туда надо вложить деньги, только не с нуля зарываться в долги, а иметь какой-то стартовый капитал. Маша же, наоборот, влезла в долги на хорошую сумму, эти деньги пошли на покупку лошадей, аренду помещения и открытие частного предприятия. О кормах то ли не думалось, то ли... У меня фантазии не хватает.
Вообщем, сено мы купили, 3 тонны, на мои деньги. Я считаю, что поступила правильно, иначе лошади погибли бы намного раньше. Я оплатила сено и доставку, не буду уточнять сумму, но получилось немало, для средних слоев населения. Ну, слава Богу, сено у нас появилось. Дальше встал вопрос о седлах - пора бы уже и клуб открыть, чтоб окупаемость началась, так вот - ни нормальных уздечек, (все уздечки деревенские и не ухоженные), ни седел нет.
Ладно, опять я пришла на помощь, нашла по интернету ближайшую к нам шорку, выписала седла (строевые), оплатила, через пару недель пришли седла. Пока они шли, у нас прошло открытие клуба, приехало телевидение. Получился классный репортаж, с разрезанием ленточки, с шампанским, все круто. Маша попросила меня напечатать рекламные объявления, чтоб народ пошел, визитки, ну все ч/б, да и не это важно. Так же составили график работы, разработали абонементную систему.
В то время было очень много проката, лошади работали 6 часов в день: 2 часа утром и 4 часа после обеда. И то, мы не справлялись, иногда и вечером люди приходили. И выходной был в воскресенье (хотя на всех конюшнях, обычно делают в понедельник). Можно было окупиться, даже с такими условиями, просто деньги надо уметь считать, какой-то статистический отчет сделать, хотя бы ради интереса: хватит еще на содержание, или нет.
Вторым тренером стала работать девочка Аня, окончившая ветеринарный техникум, и не имевшая никакого понятия о конном спорте. Т.е. я в свободное время пыталсь наскоро научить ее седлать, одевать уздечку и научить хоть немного ездить верхом. Но этого, вероятно оказалось недостаточно. Одному нашему любимому с мужем коню - Лыське - Аня умудрилась сбить холку 2 раза. Строевым седлом.
Тех 3 тонн сена, нам хватало до конца декабря примерно, комбикорма тоже. Т.е. надо было закупать следующую порцию, для этого нужно было откладывать деньги на следующую закупку, и найти где его приобретать. Обо всем этом, я не знаю, задумывалась ли Маша или нет, короче никаких попыток для этого не предпринималось. Когда ударили морозы, у нас закончились опилки. Чисто случайно, нам повезло в тот момент, когда мимо конюшни проезжала машина с опилом, водитель предложил его нам, потом что все равно вез на свалку.
Когда мы с мужем начали замечать, что все катится к полному развалу, я предложила Маше, чтобы она мне за большую часть долгов отдала Лыську, как бы, в частное содержание. Т.е. я бы вела на нем прокат только в свою смену и отдавала Маше 50% прибыли. Условия - лучше уже некуда по-моему. Тогда она меня спросила, а если остальные лошади будут голодные, ты будешь только своего Лыську кормить? Я говорю - ну... да... Я даже предположить не могла, что может быть и такое. Маша отказала мне на следующий день, мотивируя тем, что прокатские дети, якобы, не согласны, чтоб Лыська ходил под прокатом через день. Я конечно, пыталась возразить, что если он падет, то дети еще больше недовольны будут, но не знаю, что на самом деле сподвигнуло Машу на отказ.
Где-то в декабре, муж угорорил меня уйти с конюшни, потому, что мы уже просто тянули все это на себе. Еще продажа навоза населению приносила немалые доходы, но все эти доходы, так же как и деньги с проката, каким-то волшебным образом оседали у Маши в кармане. Вообщем, в один прекрасный день, мы с мужем подошли к Маше, и сказали, что уходим. Седла я оставила ей, уздечки 3 штуки забрала, потому что они были хорошие, и сшитые мне специально под заказ. Я подумала, что все равно Маша не будет их не мыть, ни смазывать, они просто сгниют у нее и все. Жалко хорошую вещь. Вообщем, я ей сообщила сумму, которую она мне была должна, и вообще-то могла бы и отдать уже, времени прошло 2 месяца с начала проката, и по моим подсчетам все это должно было уже окупиться.
Я с тяжелым сердцем и нехорошим предчуствием ушла из конюшни. Через неделю после этого, Маша, вместо того, чтоб заниматься закупками кормов, уехала на неделю в Москву. На неделю, прокат прекратился. Хоть это хорошо, я бы постеснялась уже из конюшни этих лошадей выводить.
Как-то вечером, я выбрала время и пришла в конюшню, часов в 7 вечера, там никого не было, лошади стояли на холодном бетонном полу, без сена, непоенные (остатки воды на дне бочки превратились в сплошной лед). Худые, грязные полускелеты, низко опустили головы и слабо реагировали на окружающий мир. Я растопила лед в бочке с помощью печки, напоила остатками всех поровну, наскребла пригоршни с две остатков комбикорма пополам с чищеным овсом, развела чуть теплой водой и ... да простит меня Бог, дала это одному Лыське. Сейчас мне и так больно об этом вспоминать, но все равно того количества не хватило бы, чтоб накормить всех, но Лыську мне было жальче всего: раньше, в отличии от других рабочих лошадей, он был в частном содержании, был толстым и веселым, он не привык к такому обращению, и вообще не был виноват в халатности его хозяйки.
Перед самым моих уходом, в дверь кто-то постучался. Я вышла, и увидела грузовик. Оказывается Маша заказывала овес, его привезли, 10 мешков. Т.е. если бы меня на конюшне не было, водителю пришлось бы отлавливать хозяев еще несколько дней.
Последний раз я пришла на конюшню еще через 3 дня. Подошла к Лыське. Вы видели когда-нибудь мумифицированных животных? Так вот, они выглядят лучше. От Лыськи остался скелет обтянутый костями, он с трудом держался на ногах, нервно вздрогнул, когда я его обняла на прощанье. Не лучше выглядели и другие лошади. Я раздала немного сена, которое насобирала по углам на сеновале. Радуга, изогнув тело дугой, подобрав под себя задние ноги, стояла неподвижно и дрожала. Я бросила ей сена, она даже не посмотрела на него. Тарка, Лыська и Малинка с Улиткой жадно набросились на чахлые травинки. Больше сил смотреть на это у меня не осталось.
Через пару дней, утром позвонила Маша и бодрым голосом сообщила, что пали 3 лошади. Я спросила, кто остался. Я была уверена, что если Лыська остался в живых, я сейчас же заберу его себе, украду ночью, пусть мне будет плохо, но я готова была на это. В ответ, когда я услышала, что в живых остались лишь Малинка и жеребенок Улитка... Маша и дальше уже что-то говорила, я ее почти не слышала, хотя она старалась в красках рассказать мне как уходили лошади, как два дня мучился от коликов Лыська. Как плакали дети, полюбившие своих четвероногих другей, как приезжала милиция и опрашивала всех на предмет криминала. Как вызывали ветеринарную службу для вскрытия, и результаты вскрытия были отправлены в вышестоящие органы, для подробного исследования.
Скоро появилась статья в газете, о том, что лошади погибли от некачественного корма, т.е. отравились, хотя я знаю, что наша ветлечебка брала пробы всех кормов, и зерновых и сена, и сказали, что все качественное.
Мне тогда было 24 года, и я до сих пор не уверена, что я правильно поступила в той ситуации, когда ушла от Маши. Возможно, я могла бы спасти тех лошадей. Как-нибудь. Кто знает....