Пока Меф с тоской забивал голову тяготящими его знаниями, внизу, в приемной, кипела жизнь. К Мефу заглянул Чимоданов, деловитый, как навозный жук. Он долго смотрел на Буслаева, стоя в дверях, затем спросил:
– Меф, а Меф, ты никогда не задумывался: какие у крысы шансы спастись с тонущего корабля?
– Не-а.
– А я сам не знаю почему, но иногда прикидываю. Вплавь? Бесполезно. Залезть в шлюпку? Заметят и вышвырнут.
– И что ты в результате придумал?
– Прыгнуть в бочку с овсянкой и хорошо загерметизироваться. Как тебе такая мысль? Вроде как отсидеться в бункере, а?
– В бочке не отсидишься. Жрачка закончится, и кирдык… Крысы должны вычерпывать из трюма воду вместе с матросами. Это единственный выход, – не отрываясь от книги, сказал Меф. Он умел быстро просчитывать варианты.
Чимоданов так не считал, однако тема себя уже явно исчерпала.
– А… Ну разве только так! – протянул он и снова мучительно задумался о чем-то. Как оказалось, уже не о крысах.
– Кстати, знаешь, как сделать военное мыло? – спросил Петруччо пять минут спустя.
– Ну и как?
– Надо утопить дохлого ежика в каустике! – произнес Чимоданов с видом человека, доверяющего сокровенную тайну.
– А что такое каустик?
– Вот это я и собираюсь выяснить, – сказал Чимоданов и ушел.
Меф проводил Чимоданова рассеянным взглядом. Чимоданов как личность въедливая и склонная к бюрократии хорошо прижился в резиденции мрака. Даже Тухломон его по-своему уважал. Петруччо вполне способен был выдать нечто в духе:
– Это что такое?
– Лопата.
– Сам вижу, что лопата! А где инструкция по эксплуатации?