Я помню себя с раннего детства. Не все, конечно, но отдельные детали помню отчетливо и ярко. Например, я помню, какие подарки подарили мне на день рождения в четыре года. Помню наш длинный сталинский дом с башенкой, подъезды с двумя выходами и кладовками.
Но лучше всего из ранних детских лет я помню нашу коммунальную квартиру. Точнее, наших соседок.
Я считаю, что нам повезло. А вот им… Не уверена.
Квартира была трехкомнатная, на первом этаже. Потолки были высокие, больше трех метров. Поэтому квартира казалась просторной, воздушной.
У нашей семьи из четырех человек была самая большая комната, а в двух других жили – баба Маня и бабушка Анна.
Баба Маня была типичной деревенской бабушкой. Ласковой, уютной, с лучиками-морщинками. А вот бабушка Анна отличалась от нее в корне. Бабушкой мы с братом называли ее исключительно из-за возраста. А так на бабушку она не была похожа совсем. Высокая, сухая, прямая, она ходила как гренадер по улице, величественно опираясь на палку. Еще она (диковинное дело!) курила папиросы, вставляя их в янтарный мундштук. В блокаду ее эвакуировали из Ленинграда и она так туда и не вернулась. Или не смогла.
Сейчас я понимаю, что она была именно ленинградкой. Интеллигентной, умеющей держать себя в руках. А еще она постоянно читала, из-за близорукости держа книгу в вытянутой руке.
Как бы мне хотелось сейчас, в моем возрасте, поговорить с ней, порасспросить… Но, увы…
Так вот, повторюсь, нам с соседями повезло. Мама моя могла их попросить посмотреть за детьми, пока она, например, сбегает в магазин, или разогреть обед моему брату, когда он придет днем из школы. Моих-то родителей, понятно, дома не было, днем все работали. Ни баба Маня, ни бабушка Анна никогда не отказывали.
Мама тоже старалась помочь. Коридор, кухню и санузлы всегда мыла она, бабушек не привлекала. Если что-нибудь пекла, печенье, булочки или пирожки, то обязательно несла и соседкам.
Но, что больше всего нравилось маме, то, что соседки были тихие. У них не собирались компании, никто не шумел, не пел песен, не занимал туалет. А вот соседки о нас были другого мнения…
Нет, у нас не собирались гоп-компании, никто не напивался и не буйствовал. Но к моему брату-подростку днем приходили друзья. И тогда бабушкам не было покоя.
Фантазия у брата с друзьями работала на всю катушку. То они устраивали в ванной смотр самодельного флота, а потом бомбили его пластилиновыми бомбами (по итогу, ванну пришлось отмывать несколько раз). То устроили безопасную (как клялся брат) битву. Бились зимними шапками ушанками. Для этого шапка берется за два уха сразу, а той частью, которая надевается на голову можно лупить противника. Битва действительно безопасная, поскольку удары безболезненные. Но шапкам это действо совсем не понравилось, и они облезли, устлав своим пухом комнату, кухню и коридор с ванной. Да, и еще бабушки немного оглохли от воинственных воплей. То брат с товарищами жгли в туалете пластмассовую расческу и линейку, желая узнать, плавится ли пластмасса или просто коптит (сразу скажу, что и плавится, и коптит просто замечательно).
В общем, историй таких очень много, поэтому как соседи, мы бабушек, видимо, не совсем устраивали.
Но чаще всего мы вспоминаем вот этот случай.
В то время были чрезвычайно популярны бомбочки из бумаги. Лист бумаги складывается определенным образом, внутрь наливается вода, и если бомбочку скинуть с высоты, то получается шикарный взрыв.
Брат с закадычным другом Вадькой сделали с десяток бомб и пошли в подъезд кидать их с общей площадки. Ведро с водой взяли с собой. И в самом деле, не бегать же без конца. Бомбочки скоро кончились и приятели пошли за новой порцией. И тут моему изобретательному брату пришла в голову мысль, которую он немедленно воплотил. Он решил добавить в воду немного чернил. Вадька пришел в восторг.И чернила подлили в воду. Щедро.
Новые бомбочки были начинены новым усовершенствованным зарядом. И лихо полетели вниз.
А внизу шла старушка. В гости к своей задушевной подруге Анне. Старушка была такая же интеллигентная, только маленького роста и хрупкая. А еще она обожала белый цвет и в одежде предпочитала его.
Одним словом, бомбочки рванули у ног интеллигентной подруги бабушки Анны, белой и красивой, как маргаритка. И щедро разукрасили ее лиловыми брызгами.
Следствие вести не пришлось. Лужи и подтеки от нашей двери к общей площадке четвертого этажа были весомыми уликами.
Несмотря на этот случай, да и прочие неудобства, квартира наша жила в мире и спокойствии. Мы прожили там шесть лет. А потом нашей семье дали отдельную квартиру в новом доме, и мы уехали.
Перед отъездом мы обнимались с бабушками и плакали. Как у них дальше шла жизнь, я не знаю. Прошел уже не один десяток лет, а я помню их. Добрую и ласковую бабу Маню и невозмутимую бабушку Анну с вечной книгой в руке.
