Офис гудел оживленно поглядывая на входную дверь. Настенные часы отсчитывали минутки до завершения очередного рабочего дня. Михаил смотрел в окно с полуопущенными жалюзи, защищающими от уличной жары. Задумчиво вертел ручку, настроение было возвышенно нерабочим. И было отчего - завтра у Михаила начинался отпуск.
"Давненько я не навещал старенькую тётушку. Как она там, справляется по хозяйству с многочисленными курами-утками-гусями, с огненнобокой дородной красавицей Мартой и её непослушным сыном Огоньком. Небось вымахал уже не Огонёк, а Огонь-бык, пахать на нем впору. Махну-ка я в деревню летом. Что мне эти Турции с Эмиратами, чего не видел там?" - решил Михаил. Верные друзья, еще по детским играм, поддержали его идею, и даже вызвались его туда сопровождать. В памяти свежи еще были тети Марусины пирожки, холодное молоко из погребка , остро пахнущий ржаной каравай из настоящей "русской печи" (никакие хлебопечки не смогут передать этот вкус напитанных зноем колосков с примесью луговых трав). А квас, после бесконечного летнего дня и беготни на свежем воздухе, густой, патокой переливающийся в глиняных обожженных кружках, хоть ножом режь. Дядя Гриша самолично добывал глину в овражке у березового перелеска, долго мял, выбирал камешки, придавал форму и выпекал посуду с не меньшим старанием, чем его хранительница уюта, хлопотавшая над пирожками в неизменном отглаженном фартучке и белом хлопчатом платочке, из-под складок выбивались седые прядки.
Друзья, в предвкушении отличного отдыха, недолго думали, купили билеты на поезд и стали собирать чемоданы.
От станции до деревни было километра три. Михаил с друзьями миновали бревенчатый мосток через тихо журчащую речку. Сколько серебристых рыбок вылавливала их босоногая орава на ивовый прут и тонкую бечевку, да крючок смастерённый из булавки. Друзья оживленно переговаривались, за беседой не заметили, как вдали показалось поле с домиком на окраине деревни.
Подойдя вплотную, друзей зацепила непривычная тишина. Ни назойливых мух, ни оводов - неизменных спутников лета, ни пчел ни шмелей. Только заросшее травой поле, забор из просмоленных брёвен, местами покосившийся. Дом выглядел как и раньше, чистым, опрятным.
Во дворе мелькнула женская фигура, Михаил открыл калитку и негромко позвал: "Теть Маруся!" Женщина не обернулась. Поставив эмалированное ведро с крышкой на землю, не издав ни звука, зашла в дом, прикрыв за собой дверь. Друзья не понимающе переглянулись. Не узнала что-ли? Или слух подвел, старенькая все-таки стала тетя Маруся. Михаил заглянул в ведро.