Он сидел за стойкой бара и заказывал себе четвертый стакан виски. Музыка громыхала и девушка подходила дважды знакомиться, но он игнорировал. Он смотрел на приятно золотистую жидкость плескающуюся в стакане и думал. Домой идти не хотелось.
«Здравствуй Мэри»..- он разговаривал с ней в мыслях и не помнил когда это началось. .
Он помнил ее всю жизнь. Нет, не то чтобы он думал о ней каждый день. Это ж когда было, 30 лет прошло, как они виделись. Он не думал, он просто как бы ощущал ее присутствие. Он обсуждал с ней новости, нового мэра, цены на клубнику, погоду и этот дурацкий карантин. Он попутно запоминал шутки, которые бы ей понравились и никогда их не шутил потом.
Он путешествовал и встречая впечатлившие его места, представлял, что вот бы показать ей когда-нибудь, и она бы точно смогла все это почувствовать как он. Она была для него чем то вроде мерила и весов, взвешивающих правду жизни. Только она бы могла понять. У его внутреннего голоса был ее облик, он этого даже не отрицал.
Иван Николаевич был доктором средних лет. Вполне себе успешным с наметившейся лысиной но давольно крепким физически. Пузик конечно нагло рос и не желал уходить даже от 3-х разового в неделю посещения зала. Но он был еще вполне себе ничего. Крутая машина, телефон последней модели, третья жена фотомодель - весь комплект в наличии. Мужчина в самом расцвете сил и полностью упакованный, как говориться. Но вот именно в тот момент, когда все стало совсем хорошо, больше всего захотелось сдохнуть.
- Почему так бывает а? - спросил он соседа как вселенную, не ожидая ответа.
Помнится он предал ее давно и бесповоротно. Только предательством это стало ощущаться лишь последние годы, а раньше было легким превосходством и шуткой.
Он вспоминал как сидел на кресле, сплошь закиданном ее вещами в трусах и курил, сбрасывая пепел на учебник хирургии. Она болтала розовыми пятками в воздухе, лежа на животе поверх одеяла с модным журналом в руках. Солнце светило ей в икры и они казались прозрачными, отливали светом изнутри. «Почти видна берцовая - подумал он и засмеялся. Профдеформация. Будущий хирург должен видеть людей насквозь и не бояться причинять боль»- подумал Иван.
- Я тебя бросаю. - произнес он внимательно смотря на ее реакцию.
Она с удивлением подняла на него глаза ища признаки шутки.
- Ванечка, ты что?
- Да я серьезно, я тебя бросаю. Навсегда.
Он не без удовольствия наблюдал, как у нее перехватило дыхание (удушье), кровь отлила от лица (побелели кожные покровы) и задрожал подбородок ( тремор).
- Ты думаешь я шучу? Вовсе нет.
Он докурил, затушил сигарету о заглавную букву Х на учебнике, встал и начал развязно натягивать брюки. Не глядя на нее он натянул футболку, кинул ключи на стол. Небрежное «пока» И вышел за дверь.
Тогда это казалось каким-то веселым экспериментом, шуткой. Он был смел, будущий хирург не боящийся причинять боль даже самым близким. Ведь все еще впереди. Любовь, блестящая карьера, известность, поклонницы. Все самое классное только начинается.
И он шел по улице улыбаясь своей дерзкой выходке и чувствуя свое всемогущество. Нет правда. Ощущение Реального всемогущества, когда крылья за спиной, ты идешь, почти не касаясь асфальта ногами и чувствуешь, знаешь всю Ее любовь к тебе. И от этой любви тоже хочется любить все вокруг. И все получается. Весь этот большой мир по праву только твой. Солнце согревало асфальт и отражалось в солнечных очках. Молодость и счастье ощущалось почти физически в мышцах спины, во встречных взглядах девушек.
И как быстро этот мир скукожился в старый чернослив, когда сосед, вечером в общаге, прибежал с вахты с выпученными глазами и сообщил, что звонили , она наглоталась таблеток. Ивану плакалась чем то твердым, чем то, что не выходило из глаз, потому что было слишком большим и осталось внутри невыплаканным. И так и осталось с ним.
Заветное слово «Откачали» пришло под утро. Слово, которое принесло облегчение и поставило на место карточный домик города.
Иван Николаевич поморщился, вспомнив эту свою радость.
«Значит он ни в чем не виноват, значит обошлось и как бы ничего не было. Вот же дура, истеричка».
Он помчался в больницу, но его не пустили.
Потом в город приехал ее отец и забрал дочь. Через неделю Иван уехал на практику и больше никогда ее не видел.
«Глупо, нелепо, надо было поговорить, объясниться, может быть поругаться, проораться, а потом снова любить, обниматься, раздеваться, шептаться и дышать. Только это и есть реальность и жизнь, потому что, если этого нет, то что же вообще тогда есть. Но ладно ладно проехали, раз не сложилось то и ладно, будут лучше, красивее, и еще красивее и интересней».
Он знает, что потом она вышла замуж и куда то уехала.
С годами оказалось, что всемогущество и весь сверкающий алмазами мир, жил только рядом с ней. Сначала по инерции еще как то все было, а потом стало меркнуть, батарейки садиться, а зарядить их было теперь где?
Он долго еще думал, что ему это только кажется. Что много женщин на свете, подумаешь. Потом понял, что в них все время ищет ее. Ее черты. Конечно не все сразу, а как бы рассыпанные пазлы, давно виденной картины. У этой пальцы как у нее, а у этой улыбка похожа, а эта со спины ну точь в точь, а эта хохочет, если закрыть глаза, то не отличишь. Так и выглядела его любовная карта. Много знакомых, родных кусочков в разных чужих людях.
Он успешный пластический хирург с дырой внутри, которую не может не диагностировать ни зашить. Она просто есть и расстаться с ней он не намерен, потому что это ее дыра.
Он думал, что когда-нибудь они увидятся и все встанет на свои места. Все станет правильно. Когда-нибудь..
Ему вдруг стало нестерпимо громко и душно в этом баре от смешанных запахов людских духов, пота и спиртного. Он намахнул стакан виски, сунул купюру под стакан и пошел прочь слегка покачиваясь в свою блестящую тоскливую жизнь.
Вышел он уже в темноту. Увидев такси на противоположной обочине он шагнул на дорогу...
Смерть подошла к нему на улице, в белом платье и попросила прикурить. Он зажег спичку и осторожно прикрывая ладонями огонек, поднес его ей к лицу. У смерти было Ее лицо. Она улыбнулась, прикурила. И они пошли. Вместе. Вот так запросто и легко. Не оглядываясь.
Автор: Елена Леоненко /Helenleo/