Предисловие Открытой Семинарии
Это - первая глава книги Мишеля Сен-Мартина "Откровения, или Духовные Беседы Филиппa де Лионa". На русский язык переведено специально для Открытой Семинарии. На русском языке публикуется впервые. Напомню, что в книге идет речь об учении величайшего чудотворца 20-го века Филиппа Лионского. Автор книги (Папюс) ведет беседу с одним из учеников мсье Филиппа, Жаном Шапассом. Книга написана в интересном, почти детективном жанре и напоминает мне Конан Дойля с его знаменитыми Шерлоком Холмсом и доктором Ватсоном. Только на этот раз перед нами раскрывается детектив духовный, в котором Учитель делает такие же точные наблюдения о людях, как и Шерлок Холмс. Для меня было наслаждением читать эти строки.
ГЛАВА 1 ВСТРЕЧА
Бодро взбираясь по неровной тропинке в тот холодный и серый ноябрьский день, я размышлял о том, что моя мечта последних лет наконец-то осуществится. Я был огорчен, почти разочарован тем, что и этот день, который - я просто чувствовал - должен был стать особой датой, поворотным пунктом моего существования, был таким же днем, как и любой другой - простой серый и сумрачный, и даже печальный ноябрьский день.
Эти размышления остались в моей памяти, потому что с тех пор у меня была возможность осмыслить и оценить масштабы своей гордости. Ибо по-моему мнению этот день должен был стать главным, так что ясное дело, разве он не должен был быть отмечен неким необычным метеоритом или другим природным явлением исключительной важности?
Я шел тогда и думал о том, что вот теперь, по прошествии долгих бесплодных лет и имея за своей спиной множество приведших к разочарованию, опытов, разбитых надежд и часто сокрушенных иллюзий, я наконец-то встречусь с человеком, который для меня, если хотите, и если наступило время об этом говорить, открыл дверь, единственную дверь через которую я мог выбраться из этой тюрьмы, которая всех нас держит взаперти. Я говорю “тюрьма” не без основания, потому что, как бы она ни была огромна и насколько бы мы не казались свободными в ее пределах, все же она существует. Мы – узники нашей сущности.
Очень часто я натыкался на эти непреодолимые стены, не находя выхода, или даже щели, через которую можно было бы улизнуть. И все же, в поиске выхода, я всегда старался испытывать и исследовать те громкие заявления, которые делают лидеры различных религиозных течений, в попытках показать, что именно их религиозная группа является единственной доктринально истинной, уникальной.
Без сомнения, кому-то покажется странным, что, будучи разочарованным, как я утверждаю, я продолжал подниматься по этому пути, который, возможно, в результате любого неосторожного шага, снова привел бы меня к новому разочарованию? А произошло это потому, что я как раз начал верить, что нашел правильный путь.
На протяжении почти семи лет, часто и подолгу беседуя с Дювалем, я с горечью рассказывал ему о своих трудах и их жалких результатах и мало-помалу начал замечать его мир, некое спокойствие или непоколебимое упование, и особенно уверенность, которыми он обладал. Его немногословие в начале наших бесед и его более ясные выводы в последствии позволили мне понять то, что он, так сказать, нашел по крайней мере хотя бы часть той истины, которую я искал в течение столь долгих лет.
Именно к этой истине я стремился, и именно эта дверь, - по крайней мере я на это надеялся, - вскоре должна была открыться по сигналу этого таинственного мудреца, этого скромного и удивительного самообладания ученого мужа с необычайными способностями, о котором в последнее время заговаривал Дюваль, и чье имя и адрес он доверил мне всего лишь неделю назад.
Итак, через несколько минут я окажусь в присутствии этого господина Оливера; буду иметь возможность разговаривать с ним, и он ответит мне на мои вопросы - этот человек, который достиг всего того, о чем говорил мне Дюваль. И он наконец то покажет мне истину, эту ошеломляющую истину!
Но какую истину искать, может спросить кто-то? Какую истину? Совершенно простую истину. Единственную, уникальную, что существует Некто, способный объяснить все, абсолютно ВСЕ. Откуда мы пришли и куда идем, кто мы такие и как все было сотворено, какие законы управляют Вселенной и что такое судьба, что является реальным в таинственных науках, чудесах, астрологии; являются ли духи всего лишь вымыслами сумасшедших или они и вправду существуют; что верно в науке, которая по многим пунктам расходится со священными текстами; есть ли соответствие между религиями; существует ли свободная воля, и прежде всего вопрос, который был для меня на то время уже решен, но который, увы, оставался мучительным вопросом для миллионов живущих: существует ли Бог?
Склон становился все менее крутым, затем дорога стала походить на описания Дюваля, и еще раз повернув направо я увидел очертания дома, в котором жил господин Оливер.
Пять минут спустя я уже стоял на повороте дороги и тут же, в сотне метров от меня находился дом с серыми стенами, который был одновременно и фермой и обычным деревенским домом, насколько можно было об этом судить по виду строения, едва видневшегося над довольно высокой стеной, которая его окружала.
У ворот я увидел маленькую деревянную дверь с отодвигающейся петлей дверного звонка, который сиял, как золотой самородок. Я остановился на пороге, и, должен признать, что чувства, которые меня переполняли, были столь сильными, что мне необходимо было несколько секунд, чтобы перевести дух, прежде чем я осмелился позвонить в колокольчик.
Наконец я потянул за сверкающее колечко и где-то внутри раздался звон колокольчика, вызвавший продолжительный лай, подхваченный двумя другими собаками, скорее всего почти еще щенками. Несомненно, это должно быть сука со своими щенятами, - сказал я сам в себе. Серьезный голос заставил замолчать собак, или, по крайней мере, старших из них, которые, рыкнув еще пару раз, затихли, но молодые продолжали свой дуэт. Звук шагов сообщал мне, что приближается кто-то в сабо или в ботинках на деревянной подошве. Дверь открылась.
- Здесь ли проживает господин Оливер? - спросил я.
- Так точно, сэр. Пожалуйста, проходите.
Переступив порог, я оказался перед мужчиной, крепким малым лет шестидесяти. Садовник, без сомнения, - подумал я, увидев лопату, которой он, вероятно, вскапывал холмик перед домом, на котором росло несколько кустов роз. Холмик располагался посредине очень большого двора, который простирался от границы участка до восточного фасада дома и был окружен с севера гаражом или сараем, а с юга - огромным ангаром, опирающимся на стену дома. Между углом ангара и домом виднелась небольшая железная калитка с открытой сеткой, отделявшая двор от сада, который показался мне просто огромным. Причем, кусты роз со множеством других растений покрывали весь центральный холм, хотя в это время года самих цветов здесь уже не было. Все это отметил я взглядом едва войдя во двор, пока мой проводник закрывал дверь, через которую я только что прошел.
Повернувшись к мужчине, я спросил:
- Будьте добры, нельзя ли мне увидеть господина Оливера?
- Это я, сэр.
“Боже правый! Неужели этот человек, которого я только что принял за садовника, этот крепыш выше среднего роста с широкими плечами – неужели это он? Был ли это господин Оливер?” - думал я окидывая взглядом ботинки, вельветовые штаны с заплатами на коленях, старую синюю куртку и черную войлочную шляпу, наверняка, пережившую не один ливень. Меня это не впечатляло, и я был ошеломлен.
Дюваль, который двумя днями ранее рассказывал мне, как они вместе с господином Оливером обедали в доме графа М…, этого очаровательного человека с очень утонченным вкусом, у которого я сам недавно обедал! Я пытался себе представить как мог одеться человек, стоящий сейчас передо мной, чтобы быть вхожим в дом графа М… и отобедать в изысканном парижском обществе. Нелепый вопрос, глупый, но именно он занимал мои мысли во время короткого молчания, последовавшего за ответом господина Оливера.
Не обращая внимания на недоумение, которое явно читалось на моем лице, господин Оливер добавил:
- Не хотите ли войти в дом, сэр?
Я тут же представился, извинившись, что не сделал этого раньше, сказал, что я старый друг Дюваля и что именно благодаря Дювалю имею честь встретиться с ним.
Он улыбнулся и сказал:
- Дюваль? Да, он мой друг, хороший друг. Пойдемте, сэр.
Мы прошли к деревянному забору, который отделял маленький сад от большого. За забором резвилась раскошная сука Бри с двумя щенками приблизительно трех-четырехмесячного возраста.
- Спокойно, Зерга, - обратился он к собаке, - лежать!
На мгновение, остановив свой взгляд на мне, сука обнюхала меня, затем слегка вильнула хвостом и легла, ни мало не беспокоясь о шуме, который производили ее отпрыски.
- Они еще слишком молоды, - сказал господин Оливер, с легкой улыбкой обращаясь ко мне. - Простите их, пожалуйста!
Мы поднялись на террасу перед южным фасадом дома; сам огород с фруктовым садом в нем располагался прямо перед нами. Метрах в пятидесяти от нас я увидел курятник наполовину скрытый зданием, в котором, по-видимому, находились амбар и конюшня или сарай для скота.
Рядом с домом я заметил множество хозяйственных построек, а через открытую дверь просматривался стоящий внутри верстак плотника. Сама терраса просторная, - уверен, что очень приятная летом под сенью шести огромных каштанов, которыми я залюбовался еще только подходя к дому. На террасу выходило множество дверей.
Господин Оливье направился к одной из них, которая вела в большой холл, где беглым взглядом я заметил несколько предметов старинной мебели из темного дуба. Меня пригласили войти в комнату справа, где находились библиотека и кабинет.
Придвинув кресло поближе к камину, в котором только что загорелось полено, господин Оливер предложил мне расположиться в кресле, предварительно осведомившись не желаю ли я снять пальто, которое вместе со шляпой перенес на вешалку в прихожей.
Вернувшись, он занял кресло по другую сторону камина. Между нами стоял столик на подставке; на столике был горшок с табаком, сигареты, спички и пепельница. Набивая трубку табаком, господин Оливер сказал:
- Вы курите, сэр? Вот табак и сигареты. Как поживает наш друг Дюваль?
Минут десять мы говорили о нашем друге, затем хозяин поднялся и спросил меня:
- Не желаете ли кофе, сэр?
Я с радостью согласилась, и господин Оливер ушел, извинившись, что вынужден оставить меня на некоторое время одного.
Через две-три минуты он вернулся и присаживаясь, сказал:
- Через несколько минут моя жена принесет нам кофе. Пока мы ожидаем, не хотите ли вы рассказать мне, что вас ко мне привело?
- Хорошо! - Сказал я, - Именно по этой причине я и побеспокоил вас. Несколько дней назад, отвечая на вопрос, который я задал Дювалу, он ответил: “Не так давно мы разговаривали с вами о человеке, который ответил на множество моих вопросов. Сегодня вам уже известно, что речь идет о господине Оливере. Думаю, что наступила ваша очередь нанести ему визит; что касается меня, я понял, что он хотел мне сказать и теперь предпочел бы, чтобы вы задали ему вопросы, которые беспокоят вас.”
Затем я объяснил господину Оливеру насколько сильно моя вера была подвержена испытанию обескураживающими ответами, которые я получал то от католических священников, то от протестантских пасторов; и что не был я счастлив после разговоров с докторами философии; и что в конце концов, ни оккультные, ни спиритические, ни другие подобные им практики, отнюдь не принесли мне удовлетворения, а привели лишь к тому, что я все больше сбивался с пути истинного.
- Итак, - сказал господин Оливер, - вы даже не знаете на чем вы сейчас остановились, но, тем не менее, вы продолжаете верите в Бога?
- Да, несомненно! - ответил я.
- Верите ли вы в Божественность Христа?
- Эм… да, - сказал я.
Господин Оливер заметил мое колебание и сказал:
- Вы не совсем уверенны в этом вопросе?
- Нет, это не совсем точно, сэр, но очень часто я не находил ответы на возражения, высказываемые другими...
- Значит, в настоящее время вашу уверенность нельзя назвать абсолютной? Что ж, постараемся разъяснить этот вопрос для вас, - сказал он. Затем добавил: А вот и моя жена принесла наш кофе...
Госпожа Оливер выглядела, несмотря на седые волосы, моложе своего мужа. Его волосы были слегка тронуты сединой, а что касается усов, то они были каштановые и даже ничуть не посеребрились. Одета госпожа Оливер была довольно просто, но не было в ней ничего, что можно было бы назвать банальным. Черты лица были нежны и как-бы освещались прекрасными голубыми глазами. Поставив поднос с чашками на стол, она протянула руку и поприветствовала меня.
Позади нее я увидел молодую женщину, довольно крупную, но превосходно сложенную.
- Это моя дочь, - сказал господин Оливер.
Очень красивая, как и ее мать, она походила на отца, с большими и бесконечно мягкими темными глазами.
- Извините нас, сэр, - сказала госпожа Оливер, - мы оставим вас, чтобы вы могли в мире и покое насладиться вашим кофе и покурить.
Господин Оливер провожал их взглядом, полным нежности, затем повернулся ко мне.
- Итак, мы говорили о Христе, - сказал он, - вы читали Евангелия?
- Да, сэр, я прочел много отрывков из Евангелий из Молитвослова, который послала мне моя мама в прошлом году, и Дюваль дал мне Новый Завет. Я прочел Новый Завет целиком и должен признать, что обнаружил в нем множество прекрасных вещей, хотя, что касается Апокалипсиса Святого Иоанна, то я не понял из него ничего или почти ничего. В самих же Евангелиях некоторые отрывки и даже многие их них оставались для меня непонятными.
- Ну что ж, когда какой-то из этих отрывков придет вам на память, мы, если хотите, могли бы поговорить об этом и я бы постарался объяснить вам, как сам понимаю то место... Не забывайте, что притча, например, часто имеет несколько значений, даже можно сказать всегда, потому-то в Евангелиях есть пища для всех и каждый находит ее там по своему разумению.
- Да, но все же есть только одна истина, - добавил я.
- Это верно, но она имеет несколько аспектов: все зависит от точки зрения. Вот, смотрите, - он подвел меня к окну, - видите ли вы эту гору напротив нас? Она наверняка высотой в тысячу метров. А теперь посмотрите на ту сторону, - вы видите ту маленькую деревню и церковь примерно на той же высоте, что и мы? Так вот деревня и церковь в деревне находятся напротив нас; чтобы увидеть их, нам необходимо всего лишь смотреть прямо перед собой. Но представьте себе, что один из нас находится на той горе, - разве ему не нужно было бы посмотреть вниз, чтобы увидеть ту самую деревню? А для наблюдателя снизу, из долины, что у реки, разве не правильным будет сказать, что для того чтобы увидеть ту самую деревню, нужно смотреть вверх?
И все мы говорили бы об одной и той же деревне и церкви, которую все трое созерцали бы каждый из своего места, при этом утверждая, что для того, чтобы увидеть их, нужно смотреть в другую сторону от того, что утверждают двое других. А если бы человек стоял по ту сторону горы, то он вообще ничего не увидел бы: ни деревни, ни церкви. Истина заключается в том, что деревня и церковь, безусловно, существуют и одни ее видят, а другие - нет; таким образом, существует абсолютная истина, а вот различные аспекты - это точки, в которых мы стоим или могли бы стоять. Различные аспекты являются относительными истинами, потому что они зависят от точки зрения. Итак, истина уникальна, но она может иметь множество аспектов. И тут необходима осторожность, чтобы не принять один из аспектов за саму истину.
- Я понял, - сказал я, возвращаясь на свое место, - благодарю вас. Можно еще вопрос?
- Сколько угодно! И если они мне по зубам, то я с радостью помогу вам.
- Ну, тогда вот он: что доказывает нам истинность Евангелий, - как быть уверенным что слова Христа не были искажены ни сознательно, ни невольно переводчиками и переписчиками?
- Боюсь, что мне потребовалось бы много времени, сэр, чтобы подробно объяснить вам все исследования и проверки текстов всех четырех евангелистов. Материальные доказательства многочисленны. К сожалению, мы никогда не сможем заставить замолчать всех хулителей, но результаты исследований, которые были предприняты и отчеты об этом написаны многочисленными авторами. Примечательно, что на протяжении восемнадцати столетий этот вопрос никогда не задавался. Но всего лишь столетие материализма, - и появилось достаточно людей с ограниченным интеллектом, способных выдвинуть такое возражение. Заметите также, сэр, что ни один клеветник так и не смог привести разумного аргумента, я говорю не доказательства, а всего лишь аргумента! Как то упускается из виду, что в течение четырех столетий протестанты не упускали случая выискивать ошибки, - если это вообще можно назвать ошибками, - в канонических Евангелиях. Верите ли вы вообще в доказательства, если таковые существуют? Конечно, я знаю, что скептики ставили под сомнение даже существование Христа и, вследствие этого, отрицали то, что произошло почти 2000 лет назад - события, описанные не только в Евангелиях, но и во многих других источниках. Но они отрицают и Самого Бога! Что ж, отрицать Бога - значит проявлять такую ограниченность ума, при которой бессмыслена и сама дискуссия,- это все равно что отрицать само существование человека, с которым беседуешь.
Покажите им стол и скажите: ”видите ли этот стол? Но у стола нет мастера, он появился сам собою!”
- Есть стол, значит был и плотник, - утверждают они.
- Нет, он создал сам себя! - говоришь ты, чему они не верят. Но это не мешает им утверждать, что у творения нет творца!
Господин Оливер сделал паузу, чтобы зажечь трубку, которую он пред этим тщательно набивал, а затем продолжил:
- Видите ли, сэр, во время, в которое мы живем, мало кто утруждает себя размышлениями. Люди предпочитают не думать, по крайней мере большинство из них. Присмотритесь к ним: они обеспокоены, весьма обеспокоены. Существует в человеке нечто такое, что не получает удовлетворения от самого существования. И тем не менее так продолжает жить подавляющее большинство наших современников. Все это началось в городах, а сейчас распространилось на всю страну. Раньше они верили в Бога. Ну, не так чтобы много, но все же в глубине их душ что-то было, смутная вера. Но сколько сейчас тех, кто возносит свои сердца к Творцу и пытается понять Его законы? Некоторые ищут, но очень немногие, и, к сожалению, еще реже встречаются те, кто не заблудился в лабиринте оккультных наук, притязающих, что именно в их руках находятся ключи ко всем тайнам.
Есть люди, которые практикуют религию или, точнее сказать, ее обряды; но стремятся ли они вникнуть в это, стать лучше, применить на практике то, чему учил Христос? А как насчет искренне молиться?
Другие пустились в спиритизм и стали жертвами своих иллюзий. И это уже совсем не шутки! Как правило, это не приводит ни к чему хорошему.
Наконец, некоторые начинают искать на Востоке то, чего не нашли в Европе; изучают азиатские религии, становятся адептами каких-то таинственных сект, и свято верят, что идут прямо к истине, тогда как все другие пребывают в заблуждении.
А вот о тех, кто погружается в пагубные практики магии и сатанизма не хотелось бы даже говорить...
В общем, истинных христиан встречается очень мало. И все же, если бы искатели, вместо того чтобы быть падкими на чудеса, искали истину, то они нашли бы ее прямо перед собой, в Евангелиях. Точно так же те, беспокойные – они бы нашли себе покой, “лекарство” для восстановления равновесия, мира.
Господин Оливер замолчал и несколько мгновений хранил тишину, наблюдая за догорающим пламенем полена, положенного в камин в самом начале нашей беседы.
Чтобы не пропускать новые статьи на разные темы, подпишитесь на мои каналы на Дзен:
"Открытая Семинария",
Заходите на мой сайт "Духовный миллионщик". Там много интересного.
Не мало интересного вы найдёте на моём YouTube канале «Открытая семинария».
А на YouTube канале «Солёное радио» мы проводим прямы эфиры на разные темы.
Вступайте в группу "Открытая семинария" в ВК.