СИНКОПА
СИНКОПА.
В нашей советской молодости мы любили джаз. Не все, конечно, но те, у кого было врожденное чувство синкопы. Джаз приходил с Запада в виде радиопередач "Голос Америки", которые вел легендарный Уиллис Кановер. Это был запретный плод. Главный идеолог Советской страны товарищ Жданов давно провозгласил: "От саксофона до ножа один шаг!" Сам термин "джаз" был тогда табуирован в прессе как буржуазный и заменен презрительным – "музыка толстых".
"...Точно кусок грязи, в чистейшую, прозрачную воду падает дикий визг, вой, треск... врываются лошадиное ржание, хрюканье медной свиньи, вопли ослов, любовное кваканье огромной лягушки... оскорбительный хаос бешеных звуков... Казалось, играет оркестр безумных, они сошли с ума на сексуальной почве, а дирижирует ими какой-то человек-жеребец, размахивая огромным фаллосом..." – писал Горький о музыке толстых в своей известной одноименной статье.
Это была хорошая реклама. Кто, прочитав такое, не захотел бы послушать джаз?
Когда пришла хрущёвская оттепель, джаз вышел из подполья и стал осваивать советскую целину. В Риге он входил в моду одновременно с плащами-болонья, обтягивающими свитерами "чувих", брюками-дудочками "чуваков" и портативными радиоприёмниками "Spīdola" – этими первыми всеволновыми разносчиками "буржуазной заразы".
Музыканты дружно копировали американские джазовые стандарты и всё больше понимали/умели в сложном искусстве импровизации. Но с появлением новых направлений рижские джазмэны разделилась на два условных лагеря – "авангардистов" и "традиционалов".
Первые обвиняли вторых в примитивизме и консерватизме, а в ответ слышали упрёки в непонимании истинной красоты джазовой импровизации, увлечённости голой техникой, какафоничности...
Споры были жаркими, но бесплодными, ибо касались тонкой материи – области музыкальных предпочтений, а здесь доказать что-либо словами вряд ли возможно. Нравится (не нравится) и всё тут. Кому-то опера, кому-то – хард-панк, кому-то Шнитке, кому-то – колядки... Всеядных не бывает. Или очень мало.
И вот некий руководитель одного небольшого, но известного в Риге середины 60-ых, джаз-ансамбля, приверженец "старого доброго" стиля решил не на словах, а на деле доказать одному из участников своего квинтета всю абсурдность его увлечения авангардом.
Музыкант носил фирменную "хуту" Homburg и был прозван друзьями соответственно – "Шляпа".
Все участники ансамбля любили традиционный джаз. За исключением Шляпы, который с некоторых пор стал регулярно донимать остальных:
– Не то играем... этот замшелый примитив... дряхло... нафталин... настала новая эра: Орнетт Коулмэн, Джон Колтрэйн, Эрик Долфи, Альберт Айлер...
Когда руководителю это окончательно надоело, он собрал музыкантов (всех кроме Шляпы) на очередную репетицию часом раньше обычного и записал с ними на магнитофон авангардную композицию собственного изобретения.
Шляпа явился на сыгровку как всегда – вовремя. Он заметил, что музыканты ведут себя как-то необычно: не шутят, переглядываются. И руководитель объяснил причину общего "смущения":
– Понимаешь, чувак, мы тут послушали. Генка записал ночью из "Голоса". Короче, ты был прав... И включил магнитофон.
Шляпа пришёл в восторг от услышанного:
– Классный авангард! Чистый джаз!
Почему в ответ раздался такой гомерический хохот он не понял и тогда ему рассказали как о н о создавалось.
Вначале на ленту был записан хруст раздавливаемого теннисным катком стекла из валявшейся во дворе оконной рамы. Затем музыканты обменялись инструментами. При этом по призыву руководителя каждый взял именно тот, на котором не умел(!) играть и поверх фона наложили основу – беспорядочное нагромождение вопиюще фальшивых звуков. Вот этой немыслимой какафонией и угостили нью-авангардиста...
Шляпа юмор оценил, смертельно обиделся и эмигрировал в США. Через двадцать лет. Когда появились первые трещины в "железном занавесе", который вскоре и вовсе рухнул. На что мировой джазовый бизнес отреагировал с восторгом – такой рынок открывается! И напрасно. Ибо умом России не понять... синкопы, а врождённым это чувство бывает у немногих.
Считается, что в мире их приблизительно двенадцать процентов. Включая музыкантов. Поэтому, видимо, нам сегодня так недостаёт хорошо синкопированного джаза, который в своих передачах на рижском радио и в интернете (http://merkurs.klausies.eu/) один известный популяризатор музыки прошлого называет почему-то "натуральным".
Но мы не будем придираться к словам и напоминать ему, что джаз, как и музыка вообще, – продукт искусственный и поэтому никак не может быть "натуральным". Мы деликатно промолчим, ибо этот восторженный, неугомонный, врождённо "синкопированный" человек бесконечно предан джазу. И волен употреблять любые эпитеты.
Немало музыкантов покинуло Советский Союз в своё время, но только единицы работали за рубежом по специальности. Шляпа был в их числе – лет десять свинговал в джаз-клубах Америки. А к новым течениям в джазе относился с подозрением. С тех самых пор. С тех дальне-близких, вечнозелёных, развесёлых, ревущих джазом нашей юности, шестидесятых.