Юрий Омельченко – автор проекта «ARTпатруль», рассказывает Анне Ворониной о своем детище и рассуждает о состоянии современного искусства России.
Проникновение искусства в жизнь идет из семьи. У ваших родителей даже есть своя #галерея, но при этом вы говорите, что в современном искусстве не разбираетесь. Как это возможно?
Да, в этом есть правда. У меня нет искусствоведческого образования, но я разбираюсь в рынке искусства и постепенно постигаю его историю. Моя старшая сестра, Анастасия Омельченко, художник и арт-директор Omelchenko gallery – так что у нас с искусством связана действительно вся семья. Мы вместе учились в художественной общеобразовательной школе 1188, которая была единственной такого формата в Москве – именно там 9 лет жизни я посвятил академическому рисованию. Окончив 9 класс, я ушел учиться на юриста в Российскую академию правосудия. После того, как у нас появилась Omelchenko gallery в 2015 году, я постепенно вернулся из юриспруденции в искусство. Благодаря галерее, куда приходили художники и те, кто интересуется искусством, в 2017 году я все-таки решился на создание собственного проекта, который называется «ARTпатруль».
А кто вообще решил организовать галерею?
Это наше общее детище. Мы не разбирались, что такое галерейный бизнес. У отца была мысль поддержать Анастасию как художника и открыть галерею, чтобы она туда выставляла свои же работы. Когда мы ее открыли, то все пошло не так, как мы планировали, потому что быть и художником и галеристом очень сложно.
А на каком этапе находится сейчас российское #современное искусство ? Понятное дело, что мы отстаем от Америки в этом плане, и все тренды идут именно оттуда, но насколько велик этот разрыв?
Вообще неправильно говорить о том, что все, что сейчас есть, идет из Америки. Достаточно съездить на любую международную ярмарку локального уровня, например, Viennacontemporary, которая в целом объединяет Запад и Восток европейских художников. Там можно посмотреть на то, что происходит в мире искусства. Также стоит упомянуть венецианскую биеннале, которая блестяще показывает развитие искусства во всем мире, а не в одной конкретной стране. Ярмарка от биеннале отличается тем, что ярмарка — это больше коммерческий продукт, а биеннале — это проект, собранный страной, где создается экспертный совет. Выбирается один куратор, и он набирает течения и тенденции, которые актуальны в его стране. Эти выставки говорят о том, что искусство актуально, оно действует течению времени и предвидит будущее.
А как на этом фоне выглядит Россия?
Если мы говорим о продажах, то наш рынок современного искусства составляет порядка $15 млн в год. Это очень мало, потому что международный рынок - в районе $50 млрд в год. Это примерные цифры, их надо уточнить – но все же. Но скажу, что это не показатель, потому что многое зависит от раскрутки и от вывода наших художников на международный уровень.
Если говорить о разнообразии современного искусства в нашей стране, то оно просто безгранично. Например, моя рубрика, которая сейчас нашумела на Яндекс.Дзен #ARTпатрульНаКарантине, где я выхожу в эфир через Instagram с ведущими деятелями современного искусства – это тоже искусство.
У нас страна большая, и художников в ней очень много. Россия очень разнообразна по своим субъектам и по социальному взгляду, и наше искусство поэтому тоже очень разнообразно.
Искусство во всем мире сейчас говорит о четырех темах: феминизм, экология, война и политика. В России таких процессов очень много, поэтому художники в своих произведениях показывают ту реальность, которая есть вокруг нас. И показывают они ее так, как видят только они.
А как сейчас художник живет?
Художник художнику рознь. Никас Сафронов живет очень хорошо, а какой-нибудь талантливый художник близ Магадана живет очень плохо. Важно получать помощь от государства, особенно сейчас, когда в мире происходит пандемия коронавируса.
У нас есть какие-то программы поддержки?
Да, есть большое количество программ и грантов от музеев, например, от «Винзавода». «Винзавод» всегда открыт к господдержке, потому что без нее довольно тяжело. Наше искусство сейчас поддерживается фондами, среди которых фонд Михаила Прохорова, Владимира Потанина, Михельсона - они и выдают гранты. Если говорить про государство, то в Москве поддержка идет от Департамента культуры города Москвы. Но этого, к сожалению, недостаточно.
Проект «ARTпатруль» приносит деньги?
Проекту на данный момент уже 2 года, за время которых было снято около 40 выпусков. Люди стали заказывать не только рекламу на YouTube, но и целые выпуски. И цена за такие запросы для каждого индивидуальна.
Это большой проект. За 2 года я разыграл очень много билетов в музеи и театры. Я отправлял книги за подписями Михаила Шемякина, Павла Пепперштейна по всей России. Но лично для меня этот проект бесценен. Благодаря ему, отношение к Omelchenko gallery стало серьезнее. Также мы выпускаем мерч, основная фишка которого - фразы художников из выпусков. Это очень успешная задумка. К примеру, мерч с фразой Павла Пепперштейна: «Мы в России не нуждаемся в психоанализе. У нас есть для этого мат» разлетелся по всей России. Скульптор и живописец Вадим Космачев сказал: «Художника чувства редко обманывают».
Сейчас в России плохо понимают современное искусство, но и классическое тоже. Никто не занимается этим в серьезной степени. Что делать?
Смотреть «ARTпатруль» (смеется) и смотреть ресурсы, которые дают возможность изучать искусство не выходя из дома, что очень актуально в сегодняшних реалиях. Проблема еще и в том, что молодые ребята и рады бы сходить в галерею или музей, но у них нет такой возможности. К примеру, недавно в Москву привозили Сальвадора Дали, но у живущих на Дальнем Востоке нет возможности его увидеть. Получается, что они недостойны увидеть его? Да, они могут прилететь в столицу, но это очень дорогое удовольствие. Поэтому моей проект направлен на то, чтобы люди со всей страны могли увидеть эту выставку.
Конечно, необходимо также читать книги, смотреть кино об искусстве и участвовать в онлайн-экскурсиях.
Твоему проекту уже 2 года. Можешь выделить какие-то промежуточные итоги. Что удалось реализовать, что в планах?
Как я уже говорил, мы выпустили около 40 передач, которые снимались по всему миру: Венеция, Майями, Красноярск, Молдавия, Австрия, Москва. Мне кажется, что нам удалось создать картину рынка современного искусства России, то есть показать ключевых художников и деятелей искусства. Но самое главное, чего удалось добиться — это лояльности аудитории и обратной связи. Мне пишут, что благодаря проекту, люди начали ходить в музеи и на выставки, читать книги, учиться на искусствоведов. Это значит, что мое дело приносит реальную пользу, и люди стремятся открыть для себя мир искусства.
В планах и дальше развивать аудиторию, потому что этот сегмент узкий. На стримах и Tik Tok можно заработать гораздо больше и быстрее.
Что посоветуете из книг об искусстве?
Лучшая, на мой взгляд, книга — это Дональд Томпсон «Как продать за $12 миллионов чучело акулы», потом «Завтрак у “Сотби”» Филипа Хука, Пегги Гуггенхайм «На пике века. Исповедь одержимой искусством», Анастасия Постригай «Влюбиться в искусство. От Рембрандта до Энди Уорхола». Важно читать не только литературу о художниках, но и каталоги с прошедших выставок.
А фильмы?
Обязательно нужно посмотреть «Бархатная бензопила» с Джейком Джилленхолом и итальянский фильм «Лучшее предложение». Также нужно смотреть документальные фильмы, например, про Жан Мишеля Баския, «Выход через сувенирную лавку» про Бэнкси, про фабрику Энди Уорхола. Весь кайф современного искусства в том, что оно способно задавать вопросы, заставляет копаться в себе. И ты будешь копаться в себе, чтобы его понять. Когда ты смотришь на море, то у тебя нет диалога, это монолог. #Картина Айвазовского задала определенный тон, и ты не можешь думать ни о чем кроме моря. А глядя на современное искусство, сразу задаешь себе вопросы что «Зачем? и Почему?». Это и есть самое ценное в современном искусстве. Но не стоит так сильно разделять классическое искусство от современного. Не будь Айвазовского, не было бы тех художников, которые есть сейчас.