И вот чудовища не пришли, хотя я прождал их целую ночь. Я положил на неё руку - она захохотала. Сон, который я видел, забылся мне на следующее утро, но не оно - полное, холодное озеро, до краёв наполненное лунным светом,- звезда, забытая всеми, но от этого не становящаяся менее прекрасной.
Мне снились дивные лозы, аромат пепла и перечной мяты, накрапывающий дождь по берегам белого, как снег, озера, увядающая зелёная холка трав и мягкое румяное небо, душистый розовый клевер, закатившееся за горизонт солнце и мерцание, отражающихся частиц на гладкой поверхности воды.
Чувства забыли моё лицо и лишь изредка задерживали дыхание на его широкой груди. Местами волосы на голове моего ангела были обожжены, глаза выдавлены, а на месте носа зияла дыра, прожженная, должно быть, сигаретой, сперва слащавой как для столовых приборов, но вскоре ставшей словно иглой в моем горле. Глаза его были уставше-ровными и в то же время для меня - центром огромного мегаполиса.
Удивительно безвкусная мысль, но это не было похоже ни на что ранее мною увиденное - картина, с которой он смотрит на меня двумя кисло-сладкими ободками, подведёнными чёрными полосами кустарников, чрез которые нельзя собрать этих ягод, не расцарапав рук до локтей. Утонувшее солнце под его веками догорало в моих стеклянных зрачках, как сухие травинки в пустом бездыханном поле с песочными ленточками вдоль реки, спускающимися под овраг двух спящих бетонных плит. Облокачиваясь, целовали её ладони два миндалевых облака, свисающего над водой дерева, а ветер, поднимая волосы, сладко стонал в ответ под пустым полотном его лба...