О чудесах, связанных с личным воинским искусством Тимура, говорили постоянно. Центральная Азия — она такая. В цене личная храбрость, умение владеть оружием, удачливость в бою и поединках. Культ воина-багатура-батыра вершит здесь справедливость и вызывает уважение. Тимур сначала снискал себе славу непобедимого рубаки. И лишь потом — незаурядного полководца, щедрого и прозорливого правителя, кровавого завоевателя. Ему до самой смерти удавалось избегать смерти от оружия врагов, выходить живым из самых смертельных передряг. Везло, конечно, Великому Амиру неслыханно. Но, тем грознее его память.
Смерть частенько пыталась устроить свидание с Тимуром. В 19 лет, еще молодой начинающий воин, он едва не погиб из-за банального абсцесса на руке. Несколько дней ходил по кромке. А 1359 году произошел случай, вполне способный поставить точку в устремлениях будущего завоевателя. Дело было так. Решив сопротивляться могульскому вторжению в земли Трансоксианы, Тимур разрывает договор найма с захватчиками (да-да, сначала их сторону держал). Собирает немногочисленный, но весьма боевитый отряд из местных полумонголов-полутюрок и партизанит несколько лет вместе со своим шурином Хусейном.
Получается неплохо, его слава неустрашимого воина, щедрость победителя и защитника обездоленных начинают греметь повсеместно в Междуречье. Дело дошло даже до подготовки полномасштабного восстания. Легенды о том, как переодетый нищим Тимур пробирался в Самарканд на встречи с заговорщиками, скрывался в доме своей сестры Туркан-аки — до сих пор живы в фольклоре узбеков. Но сил было маловато и шурины вместе с женами и небольшим отрядом (60 человек) отправились в земли Хорезма взбунтовать местных. Нужно знать, что за головой Тимура уже охотились несколько влиятельных и царственных особ (хан Могулистана, малик Герата, многочисленные беки Хорасана и Трансоксианы). Допёк он их своим народно-освободительным движением, Че Гевара степной.
Правитель Хорезма весьма не обрадовался появлению Тимура в своих землях. Да и вассальный договор с могулами не оставил ему выбора. Был выслан отряд хивинского эмира, аж в тысячу сабель. С приказом порешить легендарного партизана. Рубка, как писали хронисты, была ужасающей. Под Хусейном пала лошадь. Тимур пробился к вражескому знамени и копьем пригвоздил эмира к земле. К закату в живых оставалось 50 хивинцев и семь конных из отряда шурьёв. Чем бы закончилась еще одна сшибка — наверное, понятно.
Спасла Тимура наступившая ночь. Пользуясь темнотой, его отряд скрылся. Закончили свое путешествие Тимур с Хусейном уже пешим порядком, чтобы оказаться в другой смертельной ловушке. Были схвачены в песках Каракумов неким Али-беком и брошены в зиндан с насекомыми. Их 62-дневное пленение наделало много шуму. Но репутация Тимура спасла его. Брат Али, Мухаммед-бек, угрозой оружия добился освобождения популярных среди народа пленников. А гератский малик, требовавший выдачи «партизан», — умылся.
Байка это или нет, решать вам. Но ваш покорный слуга, подробно изучавший тактику степняков, много общавшийся с реконами из Средней Азии, — склонен верить в ее правдоподобность. Хорошо слаженный и экипированный отряд из 60 монгол, при достатке стрел и сменных лошадей, мог днями таскать за собой не искушенных в такой тактике оседлых жителей, пусть даже и профессиональных воинов. Отступая и маневрируя, постоянно выбивая лошадей, вырезая зарвавшихся преследователей яростными контратаками из бесчисленных засад… вполне было можно размотать и тысячу. И больше. Верю, короче.
Другой случай, едва не отправивший Тимура на прием к аллаху, произошел тут же, в землях Хорезма, когда ему стукнуло 45 лет. Юсуф Суфи, шах Хорезма, несмотря на вассальную зависимость от молодой державы Великого Амира и династический брак между семьями, оказался политиком недалёким. Всякий раз, дождавшись отсутствия Тимура в Трансоксиане, — беспокоил набегами спорные территории. В 1377 г. обнаглел настолько, что опустошил окрестности Самарканда. С рук такая наглость уже не сошла. Тимур объявился в окрестностях Ургенча, самой мощной крепости Хорезма с армией, деловито расставил осадные приспособления и приступил к осаде. Неизвестно, что подмешали в кальян Юсуфу гаитянские растоманы верные слуги, но он написал короткое послание Тимуру и отправил его:
«Почему мир должен подвергаться опустошению из-за двух человек? Почему столько правоверных мусульман должны погибнуть из-за наших споров? Лучше нам встретиться в чистом поле, чтобы показать свою доблесть».
Ну и там всё как положено — подпись, печать, место и время «стрелки», неподалёку от крепостной стены.
Единоборство в степи было — делом почетным и благородным. Тамерлан, к вящему ужасу своего генералитета и духовных лиц, вызов принял.
«Он облачился в легкую броню, препоясался мечом, закинул на спину щит, вскочил на коня и в своем царском шеломе направился к городу. Препоручив себя Господу, он без всякого сопровождения приблизился к краю рва и пригласил Юсуфа помериться силами. Но тот, предпочтя жизнь чести, не дал ему никакого ответа», — рассказывает свидетель тех событий.
Вот уж поступок, так поступок. Можно бесконечно спорить о его целесообразности, но мне он кажется оправданным. Хоть и очень рисковым. На стенах сотни лучников, арбалетчиков, стреломёты опять же. Сдай у кого нервы — и всё, пишите письма. Броня-то легкая, для поединка чести, а не для войсковой свалки... Из ворот может выметнуться конный отряд фанатиков-«камикадзе», чтобы ценой своей жизни попытаться порешить Тимура. Но Великий Амир, прождав положенное время, подписал смертный приговор Юсуфу: «Кто нарушит слово, тот умрёт!». И ускакал. Юсуф Суфи, отвергнутый собственными воинами и знатью, через три недели помер. Как говорят — от стыда и позора. Поскольку такого диагноза не существует даже в современной медицине, — скорее всего, покончил с собой. Или помогли. Ургенч через три месяца был взят штурмом, разграблен, правда, без обычной для Тимура кровавой бойни. В это верю с трудом. Скорее всего, его сдали. Тимур никогда не щадил города, чьи стены были политы кровью его воинов. Тут он был примерным монголом, без исключений.
Рисковал Тимур? Да, очень. Но по-другому, видимо, нельзя было. Во-первых — по вопросам чести. Не прими он брошенную перчатку — монголы его армии крепко бы задумались о репутации своего командира. Во-вторых — чисто по стратегическим соображениям. Ургенч — крепкий орешек, с высокими стенами, многочисленным гарнизоном, весьма боевитым населением (через 10 лет они это доказали бунтом, погубившим город). На улице — февраль месяц, не самое удачное время для длительной осады. Сломить боевой дух защитников — вот главная задача. Тимур был уверен, что поединок он вывезет без проблем. Задумавшись о свойствах этого человека, сразу же вспоминаешь о его физической силе и боевом опыте. Терзаемое с молодости болями, покалеченное тело Великого Амира обладало необыкновенной выносливостью, способно было терпеть холод, жару, усталость, жажду, голод, попойки, бессонные ночи. На крепкой закваске из небывалой силы воли.
Но… Всего лишь одна меткая стрела или арбалетный болт… Смерть прошла уж очень близко.
Читайте по теме: