А нам говорят, что митра – это образ тернового венца! Вот к каким интересным "перевёртышам" приводит непонимание архетипичности сознания человека – хоть религиозного, хоть нерелигиозного. Американский солдат явно не видел никогда в жизни митру – ведь она сохранилась только в традиции восточных христианских церквей. Но – ему очень страшно под пулями, и страшно не только за себя – но и за свою возлюбленную, которой очень не хочется сделать больно – если его убьют. Её фотографии на каске – наиболее уязвимой части солдата – голове – своего рода вопль к Небу: Господи, ради тех, кто меня любит – сохрани! И в то же время – крик из глубины души к тому снайперу, в прицеле которого появится эта каска: не надо спускать курок, ведь и тебя тоже кто-то любит!...
И тут я задаюсь вопросом: а зачем на митрах священников и архиереев изображаются иконы? Предвижу ответ: такова традиция! Но ведь икона – это прежде всего молитвенное изображение! И что-то я не видел, чтобы кто-то молился на архиерейскую митру. Значит, здесь икона сознательно понижается в своей семантике до знака, лишь указывающего на объект почитания – но не представляющего его полноценно – поэтому и само изображение может быть весьма условным. То есть это уже своего рода "икона" иконы. Появление митры в архиерейском богослужении – долгая история, связанная с многократными переоформлениями изначальных смыслов – что порой приводило к парадоксальным результатам.
Знаю, что это прозвучит странно. Но мне каска солдата с фотографиями больше напоминает терновый венец Христа, чем расшитая по бархату золотом и жемчугами митра... Трудно представить себе живого Христа в сияющей драгоценностями митре. А вот в каске – гораздо легче. Но, возможно, я ошибаюсь.
А вы как думаете?...