Зима 1999 года
Однажды, я сидел у себя в бунгало и от нечего делать смотрел телек. Ящик у меня стоит очень удобно, лицом к дивану и спиной к океану. Это здорово, потому что если программа дерьмовая а, как правило, так и бывает, то я смотрю на водную гладь. Если у вас не так, то и зря. Время было вечернее, шел финал конкурса нашей островной самодеятельности, что было так себе. А вот в море начиналась самая рейтинговая программа «Закат». Из серии в серию я наблюдаю за сюжетом и все не могу не удивиться этой фантастической драматургии. Чума! Ну да я не об этом, собственно. Отвлекшись, что бы нащупать стакан с моим обычным вечерним перно, а вечер, как вы знаете, я начинаю с перно, сделал хороший глоток и автоматически глянул в экран. В тот самый момент, ведущий объявлял последний конкурс. Что-то меня заинтересовало. Я встал, принес зеркало и поставил его рядом с экраном. Минут этак через пять, мне стало ясно, что один из парней неуловимо похож на меня. Чем? А фиг его знает. Сделал еще глоток, обычный такой, даже не глоток, а глоточек. Записал кусок конкурса и сделал стоп кадр. Долгое рассматривание ни к чему не привело. Я так увлекся, что мне пришлось добавить в стакан еще на три пальца перно, ибо, показалось дно. И тут меня осенило. Да не похож он на меня. Просто он стоит и двигается, как я. Та же легкая сутулость, очень похожие жесты. Интересно, протянул я, выключил телевизор и вышел на веранду. Очередная серия в океане завершалась, уже шли финальные титры, но меня это не расстроило. В задумчивости я спустился на пляж и побрел вдоль воды. Было уже темно, в тропиках, как вам известно, темнеет рано, невдалеке кто-то прикурил сигарету. Я сделал еще два шага и услышал голос:
- Добрый вечер, господин Кириллос.
Я разглядел старика Карлоса, который только что закончил привязывать свою лодчонку.
- Добрый вечер, Карлос. Как улов?
- Сегодня действительно не плохой день, господин Кириллос. Мне посчастливилось поймать двух тунцов и одну макрель.
- Ого! Поздравляю. Послушай, Карлос, я бы купил у тебя одного тунца, но с нашим обычным условием.
- С радостью, сэр. Вот только отвезу домой снасти и приду к вам.
- Вот и отлично, до встречи.
Старик Карлос был очень и очень занятным. Впрочем, при определенном любопытстве, все люди интересны, нужно лишь приложить усилие для беседы. Кому охота тратить на это время? Не сказал человек за первые пять минут ничего интересного, ну и пошел в зад. Неинтересный человек, пустой. А поковыряться в нем? Ничего нового он вам, вероятно, не скажет, но понять, как он мыслит, какие оценки дает событиям, как реагирует на темы? Разве это не интересно? Конечно, не интересно, скажите вы. И будете правы. Но лишь в том случае если этого человека рассматривать как индивидуума. А вот если обобщить тип, если на основе бесед и реакций сформировать оценки и отношения целой группы людей? Вот оно! Вот в чем дело. Ведь все люди похожи. Это медицинский факт. Именно на этом зарабатывают все эти бесчисленные маркетологи. Таргет группы, фокус группы и все такое. Но ведь люди похожи и внешне! Я читал у кого-то, что человечество состоит из трех или из четырех типов лиц. Вот где собака порылась, как любил говаривать первый и последний президент СССР.
Тем временем, я вернулся в дом тем же путем, что и вышел. В столовой горел свет. Шульда уже расставляла приборы.
- Вы будете ужинать один, господин Кириллос?
- Нет, Шульда. Сейчас придет Карлос, принесет свежевыловленного тунца.
- Ох, этот Карлос! Ну, чего вы возитесь с этим стариком? Беден, странен, а как напьется не слово не разберешь из того, что он говорит. А вы ему еще подарки дарите.
- Прекратите, Шульда. Карлос чудный старик, мне с ним интересно. Просто нужно пить наравне, тогда все слова понятны. А что до подарков, то я их и вам дарю и еще многим. Грех обижаться.
Шульда смутилась, и мне на миг показалось, что она покраснела. Наверное, это был результат последнего глотка, ибо едва ли румянец был заметен на ее темно розовой коже. Тут появился и Карлос. Он был очень горд приглашением. Вся округа завидовала ему, судачили об этом постоянно. Ну почему именно ему, бедному рыбаку такая честь ужинать с самим господином Кириллосом, да еще и наедине? Чем я хуже, например? Рассуждал аптекарь Рогильдо или лавочник Сизмурад. Меж тем, Карлос стал помогать со сборами, и на столе появилось все что необходимо. Внушительная горка маринованного имбиря, васаби, соевый соус. Шульда принесла большую мраморную доску и пошла на кухню, разогревать сакэ.
Острым, как лезвие ножом, старик стал отрезать микроскопической толщины, практически прозрачные ломтики туны и выкладывать их на блюдо. Когда работа была закончена и не осталось места для хотя бы еще одного ломтика, блюдо было отодвинуто, в сторону. Принесшая, сакэ Шульда, тут же стала доводить до ума карпачо. Она выдавила два лайма в чашечку, добавила немного соевого соуса, отошла к буфету и сыпанула каких-то крупинок разных сушеных трав. Размешав все это довольно интенсивно, задумчиво посмотрела на море, над которым, к слову, уже появилась огромная луна, вздохнула, как-то по бабьи и осторожно полила ломтики приготовленным соусом. А в это время, кусочки из-под ножа Карлоса стали выходить другие. Они были потолще, все практически одинакового размера. Сквозь них уже нельзя было любоваться солнечным затмением. Наверное, из-за толщины, они были более красными, и казалось, что нарезались от другой рыбины. Разложив результаты своего труда в деревянный японский поднос для сашими, в тот самый, который по привычке был уперт мной с заключительного банкета на саммите недоразвитых государств в Окинаве, Карлос вопросительно посмотрел на меня. Я вопросительно посмотрел на Шульду. Та вздохнула еще раз, но уже не по бабьи, а более энергично, и разлила сакэ в тонкие фарфоровые стаканчики.
- Дорогой господин Кириллос. Надеюсь, вы не откажете старику в возможности предложить, выпить наш первый тост за море. За ту благодать, которую мы черпаем из него. За то упокоение души, которое находим в нем. За ту пищу, которой делится оно с нами. И за те мысли, которые посещают нас, когда мы вместе с ним.
Я с почтением приподнял свой стаканчик и вопросительно посмотрел на Шульду.
- Ну, слава Богу, вспомнили, что среди вас женщина есть. Проворчала Шульда и наполнила свой стаканчик, к слову сказать, совершенно случайно оказавшийся рядом.
Вообще-то это было неправильно по нашим островным меркам. Не в одном доме не принимали неравных себе по положению. Никто и никогда не позволял себе пить с прислугой. Но кто может сделать мне замечание? Мне, самому Кириллосу. Брату и соратнику короля Дымбоу Четвертому. Да и чужеземца к тому же.
Что до изысканных тостов, то скажу особо. В те времена, когда я только начинал привыкать к местному укладу жизни, мне удалось исподволь увлечь моего брата Дымбоу этой удивительной процедурой. То, что для нас с вами в порядке вещей, здесь на островах казалось дикостью. И лишь спустя время, практически все островитяне полюбили этот обычай и даже стали достигать определенных высот, как вы и могли убедиться выше. Мы выпили и потерлись носами. Сначала я со стариком, затем старик с Шульдой, а затем и Шульда со мной. Этот удивительный обычай существовал здесь всегда. Проделывался этот обряд единожды за мероприятие и только после первого тоста. Суть на поверхности. Конечно же доброжелательность. Я, про себя, назвал его: «мой нос – твой нос». Что в переводе означало: «ударив меня по носу, ты ударишь себя». Кстати сказать, у нас на островах практически отсутствуют застольные драки. Вот такой вот обычай. Если некто разгорячится, собеседник, как бы невзначай дотрагивается до своего носа и пыл остывает. Как-то я увидел на улице двух подвыпивших забияк, осыпавших друг друга ругательствами, которые держались при этом за свои носы. Я остановился и стал наблюдать. Дальше слов дело так и не пошло. Они выпили первый тост вместе, вот и не подрались, дошло до меня.
Из остатков рыбы, а их было не мало, Карлос стал готовить третье блюдо. Теперь из-под его ножа вылетали продолговатые кусочки разных размеров, но явно крупнее чем для сашими. Нарубив, таким образом, целую миску, он высыпал сверху нашинкованные Шульдой четыре луковицы. Затем выдавил несколько лаймов, полил соевым соусом. Поперчил, и было уже хотел погрузить в миску свои натруженные руки, как я остановил его мягким жестом. О, что за удовольствие, закатав рукава, погрузить свои руки в миску с верно нарезанными кусочками тунца, ощутить прохладу свежего рыбьего мяса, почувствовать силу моря, ощутить себя властителем над этим уже практически готовым яством! Сосредоточиться и погнать через кисти своих рук энергию, силу, доброту. Размешивать лук с тунцом, немного приминая и «жамкая». Две – три минуты, не более. И вот готова сивича. Это наше третье и последнее блюдо на сегодня. Вернувшись с вымытыми руками, я поблагодарил Шульду за помощь и отпустил.
Мы сели с Карлосом друг против друга и принялись за еду.
Еще во время прогулки у меня родился план беседы. И вот теперь, запивая горячим сакэ нежнейшие ломтики тунца, я стал исподволь подводить Карлоса к теме дискуссии. Старик был интересен для меня своей политической позицией. Вернее сказать, ее практически отсутствием. Нет, не подумайте дурного, он честно и с удовольствием посещал выборы и референдумы. Более того, любил высказываться о своих пристрастиях, но позиции у него не было. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Позиции нет практически не у кого из избирателей. Зато практически у всех есть пристрастия. Это-то и важно. Тут на ум приходит множество наших островных поговорок. Например: «Любовь зла – полюбишь и барракуду», или «С милым рай и на голом песке». И то, что на первый взгляд, эти фразы не имеют отношения к политике – чушь. Только к политике они отношение и имеют. Ибо политика и есть настоящий секс. Хороший политик имеет секс с большинством электората и при этом, довольно часто, к взаимному удовольствию. Но как стать желанным для этого большинства? Как присниться в эротическом сновидении всем этим Шульдам и Карлосам, помня о том, что большинство из них не признают однополой любви? Это не просто лишь на первый взгляд. На самом деле, гораздо легче чем присниться конкретной Шульде. Известно, что человек испытывает положительные и отрицательные эмоции. Вот от сюда и «попляшем».
- Карлос, скажи мне друг мой, почему тебе не нравиться наша либеральная партия?
- Они все идиоты. – весьма флегматично отреагировал старик.