Dämon Tod
Полуденное солнце было закрыто черными облаками. Вот уже на протяжении нескольких месяцев шел нескончаемый дождь. Дни казались ночами, а мрак ночи можно было описать, как лимб – место, где оказываются недавно умершие. В этот день дождь был особенно силен. Холодные капли дождя разбивались о лысые головы зрителей, пришедших посмотреть на казнь. Из беззубых ртов зевак доносилось: «Поделом ему!».
Окруженный стражниками и с завязанными руками узник высмотрел в толпе единственного, особенного зрителя. Их взгляды пересеклись. Новый ярл хотел удостовериться, что этот человек умрет.
Узник взглянул вверх, когда дождь стал слабее. Но не смог насладиться в полной мере черным небом. Обзор закрывал деревянный брусок, с которого свисала веревка, тянувшаяся к его шее. «Твое последнее слово?» - услышал он глубокий, бархатистый голос палача. Толпа начала кричать: «Таким как он слова не давай!», «Вешайте уже!», «Убить!». Последний возглас подхватила вся толпа и шум стоял такой, что те, кто остался дома, поняли: «его час настал». «Вы называете меня убийцей, а сами так жаждите, чтобы меня казнили. Так чем вы отличаетесь от убийц?» - начал кричать узник. Но его слова никто не услышал. Да не больно то и хотелось. Толпа ликовала, и лишь один молчаливый зритель смотрел в глаза висельнику. «Auf Wiedersehn», - прошептал он, когда увидел, как пень, который был опорой, вылетел из-под ног смертника. Хруст переломанной шеи пронесся по плацу, толпа заликовала. «Wie sehen uns in der Hölle» - прошептал зритель и покинул плац под крики зевак.
Наблюдатель из пустоты
Сын ярла Олдрика, Эрнст, был хоть и строг со своей женой, но в обиду не давал, хоть она и сама по себе не робкого десятка. Многие видные люди из соседних деревень пытались ухлёстывать за изящной в теле и острой на слово, миловидной барышней, с глазами цвета чистейшей лагуны. Изольде дарили подарки, читали стихи, но каждый раз, она улыбалась и взмахнув светлой косой отвечала: «Мне столь дорог ваш подарок, сколько моему мужу будет приятен ваш визит». Эрнст и Изольда всегда стояли друг за друга горой. У них бывали небольшие перепалки, но они быстро сходили на нет: харизма мужчины давала о себе знать. Бывало, тарелки летели в сторону мужа и замахи ладонью в сторону жены, но это не мешало им быть одним, единым организмом.
***
Этим вечером Изольда и Маленький Удо находилась у родни в соседнем городе, а Эрнст, предвкушая завтрашний приезд жены, готовил особенный подарок. Работа в доме кипела, мужчина раздавал приказы слугам налево и направо. Его настроение было приподнятым. Отец и мать восхищенно наблюдали за тем, как их уже взрослый сын распоряжается прислугой, чтобы порадовать суженую. Грета была горда тем, что вырастила столь замечательного мужчину, который был под стать своему отцу – настолько же целеустремленного и справедливого человека.
Шум в доме начал прекращаться только с приходом ночи. Грета и Олдрик в своих хоромах обсуждали о возможности передачи наследства сыну и его невесте, а сами старики уже хотели отоспаться на своей ферме. Пусть это и не царское дело – ферму содержать, но чем старше люди становятся, тем больше осознают, что все мирское на Земле людьми и придумано. Поэтому не важно, ярл ты, король, или простолюдин. Умерев, останешься либо кучкой костей в земле, либо пылью в небе…
В дверь постучалась служанка Анна, чтобы попросить ярла об особенной, личной услуге. Она была стеснительна, поэтому пришла поздно, чтобы тет-а-тет попросить о выходном для нее и матери, которая была поваром при дворе: «Ярл Олдрик, я пришла просить для себя и моей матери выходной, потому что мама приболела, а спросить стесняется, ведь завтра особенный день для вашего сына… А дел так много, что мама не успевает отдохнуть. Можем мы с ней после завтрашнего торжества взять два выходных, чтобы поправить здоровье?» - глаза служанки бегали из стороны в сторону, она боялась, что ярл не разрешит, тем более в столь поздний час. Суровое лицо Олдрика смягчилось, приподняв седые брови, он дал согласие и просил не бояться просить о чем-либо. Ведь они такие же люди и всё прекрасно понимают. Стоя у порога двери в комнату ярла, девушка улыбнулась и начала благодарить мужчину…
Где-то вдали послышались пронзительные крики и лязг оружия. Топот доносился со всех сторон, а люди кричали так, словно с них заживо снимают кожу. Ярл посмотрел на служанку, взял ее за руку и быстро запихнул в шкаф, указав молчать. Через щель в двери шкафа девушка видела, как Олдрик и Грета вооружились, чтобы дать отпор нападавшим. Но только дверь в комнату открылась, два тела сразу же упали замертво… Через щель в шкафу на щеку Анны брызнула теплая кровь…
Демоны не спят
Ночь – окутанное мраком время. Луна светит настолько тускло, что не видно теней. Порой, честные, голубые глаза маленькой девочки, которая просит помощи, могут сделать так, что домой уже никогда не вернешься. В это время суток невозможно отличить добро ото зла. Все окутано тайной.
Мучаясь от голода, Зельда, девочка тринадцати лет, сжалась в объятия своей матери, считая минуты до смерти. Они остались вдвоем, потому что отец месяц, как сбежал от них, к деве помоложе… Молитву в ночной тишине прервал стук в дверь. Мужчина в черном плаще спросил у матери Зельды, хочет ли она, чтобы ее семья выжила. Ответ был положительным. Этой ночью человек в черном плаще посетил 7 домов, из которых пропали все жильцы. Никто никого не видел и не стал искать. Пропали и пропали, чего уж тут… Голод охватывал деревню. Дети погибали на руках своих родителей, домашнее зверьё уже давно покинуло деревню, а скотина вся иссякла. Однако, ярлу Эрнсту удавалось помогать жителям его деревни. Он постоянно собирал отряды для охоты, отсылал торговцев в другие деревни, в общем, делал все, лишь бы деревня не погибла. Самыми разными усилиями он умудрился поднять деревню с колен, к тому времени погода стала более щадящей. «Всего лишь нужно было казнить того, кто нагнал непогоду», - считал он.
Ты спишь?
«... Так погиб демон по имени Андерс. А теперь тебе нужно поспать», - закончил свою историю Эрнст. «Отец, а ты сам видел это или придумал историю?» - глядя в глаза спросил Маленький Удо. «Ну конечно же сам видел, а теперь засыпай», - улыбнулся мужчина. Мальчик отвернулся лицом к стене и тихо засопел.
Эрнст устроился в кресле и, задумавшись, стал смотреть в окно. Сегодня, как и пять лет назад, на поселение снова напал голод. Деревня погружалась в смуту, а на улицах не осталось жизни. В этот раз все оказалось намного серьезнее. Эрнст терял влияние: часть жителей покинуло деревню, чтобы найти новый дом. Те же, кто остались, очень пожалели о своем выборе. Глаза тихонько закрывались…
С фамильного стального ножа стекает кровь. Лица убийцы не было видно, пока не ударила молния. Но стоило только мелькнуть этой яркой вспышке, как волосы поднимаются дыбом, а пульс становится чаще, все что можно – молиться, лишь бы это существо не слышало того, как бьется сердце юноши. Глаза – два красных огня, а улыбка столь безумна и страшна, что кожа, натянутая на охотничий капкан. Только он вспомнил об этом существе, оно оказалось перед лицом ярла. Глядя красными, словно тлеющими угольками, глазами, оно дьявольским голосом прошептало: «Привет, старик!». Мужчина вскочил и начал махать ножом во все стороны, но, к счастью, это всего лишь сон. Он убрал оружие обратно в ножны и снова устроился в кресле…
Сними свои шоры
С приходом зимы люди начали вымирать семьями. Деревня уже почти опустела. Кто-то смиренно встречал смерть, кто-то покинул родные земли, в поисках еды и крова. Но народ считал, что Эрнст с сыном и прислугой были сыты и довольны жизнью. Естественно, никого это не устраивало. Люди, приходившие за помощью, разворачивались разочарованными.
«Ты думаешь, ты лучше всех нас? Когда мы работаем на полях, ты разъезжаешь со своей свитой на лошадях и хоть раз обронил бы доброе слово! - кричал изнеможённый голодом старик, - твои родители были героями, а не ты!» Народ все собирался вокруг оратора, поддерживая его возмущенными возгласами. «Твои родители создали эту деревню, объединив все семьи в одну! Они дали нам кров, работу! А Ты? Тьфу!»
Эрнст вышел, чтобы поговорить с народом. Он никогда не слышал столько нелестных слов в свой адрес, но когда-то это должно было произойти, ведь хорошим человеком долго быть невозможно. Либо ты хорошим погибаешь, либо живешь до тех пор, пока не становишься негодяем. Все эти люди знали, что Эрнст побывал в кровавой бане, когда на дом его родителей напал демон, который встретил свою участь в виде виселицы. Они все прекрасно знали, как Андерс хладнокровно вырезал всю прислугу и родителей Эрнста, который прятался среди тел убитых. Народ, который он безмерно обожает, вышел на улицы, чтобы высказать свое недовольство, несмотря на все то, что пережил ярл деревни. Он прекрасно понимал, что они хотят распотрошить все его запасы еды, но не мог этого позволить.
«Вы считаете, что у меня в доме хранится гора еды и я ни в чем себе не отказываю? Люди! Откуда у меня все это богатство, когда мой народ голодает? Вы думаете, что я сейчас поговорю с вами и пойду в дом есть кабана? Это не так! Я так же с вами переживаю весь этот голод. Вы смотрите на меня и видите, что для голодного человека я хорошо выгляжу? Ну а как еще должен выглядеть слуга народа? Если вы увидите, что я и мой сын загибаемся от боли, что вы обо мне подумаете? Что я слаб! А я не могу быть слабым! Как может слабый человек быть ярлом деревни? Никак! Я так же, как и вы, голодаю! Но не подаю вида, чтобы вы, господа и дамы, не падали духом! Будьте сильными, как я и мы вместе переживем эти ужасные времена! Мужчины, я объявляю сбор в охотничьи дружины! Мы возьмем лук и стрелы, пойдем на охоту и покончим с этим ужасным голодом! Для всех нас! Для всей деревни!» - толпа заликовала, ведь она забыла какой у них хороший правитель.
Семя сомнения
…мое изобретение спасет деревню, в случае неблагоприятных погодных условий. Если настанут года, когда погода сыграет злую шутку, без еды никто не останется. Все гениальное – просто. Мне нужно обустроить на фермах так, чтобы парники…
Изольда теребила в руках вырванный лист из сожженного дневника местного ученого. Последнее слово было написано так, словно человека, который это писал, резко прервали. Не сложно было догадаться, почему последняя запись в дневнике этого ученого оборвана. На этой неделе его повесят за дело, которое он не совершал. По крайней мере, он так говорит. Этот человек желает добра всей деревне, но был обвинен в том, что зверски покромсал родителей мужа Изольды. Она не единственная, кто знал всю подноготную Эрнста на самом деле, но была ближе всех. Все видели, как счастливая Изольда прогуливается по улочкам деревни с любимым мужем и семьей. Она искренне любила… этого ребенка. Изольда презирает мужа, но не может противостоять. Эрнст, все-таки, является отцом ребенка. Маленького Удо…
Пусть для всех было так, что они – пример лучшего союза, однако, что бы не говорил ее муж, Изольда верит в невиновность человека, который будет повешен. Она, в принципе, верит всему что говорит ее муж, только наоборот. Если Эрнст говорит, что делает что-то на благо народа, значит он делает это на благо своего эго. Если Эрнст говорит, что Андерс виновен в смерти его родителей, значит это не так. Несмотря на то, что воля Изольды сломлена ее мужем, она всегда жаждала справедливости. И хотела понять, почему человек, который писал о благополучии деревни, в один миг решил уничтожить нынешнего правителя. Очевидно, что уважаемый ученый, который помогал всем людям деревни и был знаком с каждым лично, захочет залезть в политику и сместить нынешнего ярла – Олдрика. Но почему настолько радикально? В тихом омуте, как говорится…
Ясные умы
Про Андерса в деревне никто не рассказывал баек. Все его любили и уважали за самоотдачу. Он не мог смотреть, когда кто-то находится в затруднительном положении, и со временем, помогая всем и вся, он обрел довольно много друзей. Молодой человек вырос в полноценной семье, с высокими моральными ценностями. Неудивительно, что своим ремеслом он избрал научные труды в сфере ботаники и земледелия. Он понимал, что в этом кроется залог выживания. Проводя за книгами все свободное время, ставя опыты, наблюдая за окружающей природой, он рос, отстранившись от реального мира. Он впечатлялся каждой мелочи и мир для него всегда был прекрасен. Порой, в безысходной ситуации, его оптимизм пугал, но стоило прислушаться к позитивным прогнозам юноши, ситуация становилась не такой уж и безысходной.
В возрасте семнадцати лет, лихорадка унесла жизни его родителей. Жители уважали чету Леманн, и поэтому, никто не остался в стороне, когда мальчику нужна была помощь. Как он помогал сожителям, так и они отплатили ему добром в эти страшные минуты. Смерть родителей сделала парня только сильнее: поначалу, он искал утешение в своем книжном мире, а потом, на основании нескольких научных работ сделал свое открытие. Возможно, самое важное во всем мире!
Прошли месяца, как он воплотил свои теории в реальность, и, поставив точку в своем дневнике, решил рассказать об открытии людям. Показать наглядно чего он добился почти за год работы. Для презентации он подготовил чертежи, наглядные образцы и записи. Он почти месяц репетировал свое выступление, и заранее ответил на вопросы, которые ему могли задать. Подобрав самый удобный и солнечный весенний день, он, около двух часов, созывал людей на площади, чтобы об открытии слышало как можно больше народу.
Это была действительно наглядная презентация, он рассказывал, показывал, иногда шутил, отвечал на вопросы, и в целом, люди были действительно довольны. И самим выступлением, и тем, какие знания они получили.
«И что же ты хочешь, чтобы твои идеи были воплощены в реальность?» - поинтересовался сын ярла Эрнст. «Совершенно ничего! Для меня важно, чтобы наша деревня никогда не страдала от голода! За это мне ничего не нужно», - воодушевленно ответил ученый. «Люди, и вы поверите этому человеку в его добродушии? Так не бывает! Сейчас он говорит, что ему ничего не нужно, а когда вы начнете пользоваться его заслугами, он придет и попросит плату за то, что используете его изобретение!» - недоверие Эрнста сбивало ученого с мысли. «Нет, вы неправильно поняли, достопочтенный! Мне действительно…» - возразил Андерс, но не успел договорить, как сын ярла перебил его: «А что будет, когда он придет к вам в дом за платой, и у вас не будет ни гроша в кармане?» Толпа начала копошиться, и шум набирал разгон. «Что?» - крикнул кто-то. «Ему нужна будет твоя дочь. А коли дочери нет, то жену твою заберет. Красиво стелет, чертяка!» - резкий ответ послышался изо рта Эрнста.
Андерс начинал понимать, что внимание толпы уже переключено на его оппонента. К таким вопросам он не был готов. Но почему он так делает? Неужели настолько не верит тому, что бывает что-то задаром? «Я не понимаю почему вы так говорите, уважаемый!» - кричал Андерс, но никто из тех, кого он называл друзьями, никто в толпе даже взглядом не повел, чтобы поддержать ученого.
«Врет он все! Вы действительно поверите, что бывает какой-то способ содержать огород зимой? Тьфу! Это – ложь! Он обыкновенный мошенник, который привык бегать и бабочек считать, вместо того чтобы в полях работать! А помните, как этот ученый провалился в выгребную яму, пока бегал за ящерицей?» - словно гром разразился смех толпы от столь наглой лжи. Андерс понимал, что в любую ложь, сказанную сыном ярла, люди будут охотно верить, ведь его авторитет неоспорим. А кто он, этот ученый? Лишь простолюдин, возомнивший, что люди начнут верить в подобные вещи, что с родни с магией в пустых головах этих людей. А правда ли эти люди помогали Андерсу, когда тот был в сложном положении, или это была расплата за его доброту? А может, они хотели помочь «убогому»?
Каждый человек, находившийся на площади, смеялся над ним. Над его глупостью. Наивно было полагать, что эти оборванцы поймут значимость изобретения. Андерс впервые был так унижен. Эти люди, которым он желал только добра, которым он никогда не отказывал в помощи, смеются. Перед ученым, согнувшись от собственного смеха, стоял Эрнст. Сын ярла Олдрика. Именно с его подачи все эти люди вокруг начали смеяться. До его прихода, зеваки внимательно слушали и кивали головой, когда Андерс рассказывал о значимости своего открытия. Но пришел он. И превратил серьезное выступление, которое поможет спасти тысячи жизней, в сюр.
Глаза Андерса бегали от непонимания. Мир вокруг становился бесцветным, но Эрнст очень выделялся из этой серости. Его смех звучал в голове ученого все громче и громче, а взгляд исподтишка и гнилой оскал отпечатался в сознании.
В миг ученый нашел самообладание. Его дыхание стало ровным. Он смотрел на обидчика с долей сочувствия. Андерс осознал, что эти люди, небольшого ума. Еще не готовы к открытию, которое сделал ученый. Придет время, и они сами все поймут. Он ушел с плаца в свой дом, оставив наработки прямо там. Всё равно их затопчут…
Эрнст чувствовал себя превосходно. Накануне он слышал из спальни родителей, как те говорили о влиянии ученого Андерса Леманна на жителей деревни. О значимости открытий и о том, что из него получился бы хороший ярл. Стоя около двери родительской спальни, Эрнста захватывали самые разные чувства. Он начал бояться за свое место в этом доме. Звание ярла всегда передавалось от отца к сыну, неужели его родители захотят прервать многолетнюю традицию? Ну уж нет. Этой ночью он не спал. В голове Эрнста созревали самые разные мысли по поводу ученого, от публичного позора, до убийства.
«Простолюдин в роли ярла? Очень смешно, Грета, - смеялся Олдрик, - надеюсь этого не слышал наш сын, не то учудит чего». «Когда ты планируешь передать Эрнсту правление деревней?» - улыбаясь спросила Грета. «Да вот, уже скоро» … Но когда родители говорили о том, что это всего лишь шутка, сын уже строил гнусные планы по пути в свою комнату… В эту ночь Эрнст понимал, что Андерс никогда не станет правителем, потому что это его наследие. А наследие ученого – сидеть за бумажками и говорить только тогда, когда его попросят.
Спасение
С приходом весны, погода не становилась лучше. Было холодно, сыро и темно. Единственное, что могло радовать людей – снег сменился дождем. Охотничьи дружины – единственное, что давало пропитание. Они выходили за добычей настолько часто, что вся животина уходила вглубь леса и на поиски пропитания уходило все больше времени. Чем дольше они охотились, тем больше люди впадали в безысходность. Голод рос по прогрессии. Со временем перестали рыть братские могилы. Во-первых, зимой вырыть яму – дело не из легких, а во-вторых, трупы на улицах стали хорошим провиантом. Зимой тела можно было хранить на улице. Ближе к весне, трупы начинали подгнивать, поэтому переставали следить за больными, чтобы они вскоре дали свежие плоды. А особо отчаянные врывались к соседям, вырезали целыми семьями. Кто потрусливее – убивал своих родственников пока те спали. Либо же сами приносили себя в жертву. Безысходность напала на деревню Hoffnung.
***
В течение дня лес за окном кареты становился все чернее и чернее, а подъехав к границам деревушки, все люди, находящие в дилижансе, сдерживали рвотный порыв. Ранее неблагополучная деревня, из которой пять лет назад в одну ночь уехали эти люди, сейчас стала еще более жуткой. Редкие люди на улицах настолько исхудавшие, и грязные, что можно спутать с ожившим мертвецом. Всюду человеческие останки, а на земле даже сорняк не прорастает. Как только дилижанс остановился на напротив дома ярла, из него начали выходить люди. Эрнст уже был готов встречать гостей. Его состояние не сильно отличалось от людей из дилижанса: все чистые, в новой одежде, сытые и здоровые. Парень двадцати пяти лет бесцеремонно начал кричать: «Посмотри до чего ты довел деревню. Люди умирают, обгладывают кости своих друзей, родственников, а ты, как ни в чем не бывало, вышел весь такой довольный встречать гостей», - с каждым словом подходя все ближе и ближе к Эрнсту. В его глазах проглядывалась ярость. Гюнтер вспоминал улочки, по которым гулял в счастливом детстве, а сейчас же его кулак полетел в сторону челюсти ярла и как только эти части тел соприкоснулись, пострадавший упал на землю, схватившись за свой подбородок. А парня тут же оттащили назад. Пока пятеро человек из дилижанса держало его, чтобы кулаки не причиняли вред главе деревни, вперед вышла рыжеволосая девушка, чье лицо, с приходом весны, покрылось веснушками. Зеленые глаза Зельды наполнялись слезами, но сдерживаясь, ровным голосом произнесла: «Мы пришли помочь». Вырвавшись из рук своих друзей, Гюнтер стал кричать: «Ты считаешь себя лицом этой деревни, но ты даже не соизволил дать жителям Надежды на то, что они останутся живы в это смутное время, - темноволосый парень повернулся в сторону домов, из окон которых начали выглядывать редкие люди, - и вы довольны этим, граждане?!». В ответ не было произнесено ни малейшего звука. «Вы все голодны и многие из вас потеряли близких, простите, что мы не пришли раньше, но мы просто не могли этого сделать! Но сейчас деревня должна возродиться!» - подхватила Зельда. «Мы принесли для вас дары. Здесь хватит на всех… оставшихся», - сказала Хендрике, затем взмахнула русой косой, откидывая тент у замыкающей телеги дилижанса. Из домов начали появляться люди. Они шли к телеге, в которой были разные плоды: от круп и фруктов, до мяса. Кто-то из жителей робко проронил: «Откуда вы взялись?». Все семеро приезжих переглянулись. Из первой кареты дилижанса показалась фигура в черном плаще. Выйдя, он, опустив голову так, что поля шляпы скрывали его лицо, направился к Эрнсту. Двигался он достаточно быстро, но с каждым шагом, время для ярла словно останавливалось. Чем он ближе – тем выше подкатывал ком к горлу. Глава начал пятиться назад по грязи, пытаясь высмотреть глаза человека в плаще. Последний шаг и красные глаза демона смотрели сквозь голову ярла. В последний раз Эрнст видел этот взгляд, когда шея Андерса надломилась под собственным весом на виселице. «Это твой сын?» - спросил демон. Маленький Удо стоял позади отца и не подозревая кто с ним разговаривает, ответил: «Да, а кто вы?». Демон встал на одно колено и сказал мальчику: «Я – старый друг твоего папы. А как зовут тебя?». Эрнст не мог сказать ни слова. Он был напуган. Напуган до смерти. Он видел, как Андерс безжизненно висит в петле. Он видел, как демон погиб. Но зло не погибает. Оно всегда перерождается. И вот он пришел, чтобы закончить начатое. Убить его и сына. Чтобы закончить свои грязные ритуалы…
«Не стоит толкаться! Здесь хватит всем! Это только одна телега из многих. У нас есть еда и вода. Если не хватит сегодня, то мы приедем через несколько дней с еще большими запасами! Все для вас!» - заверила Хенрике жителей Hoffnung, раздавая продукты. Закончив свой разговор с ребенком, Андерс взял его за руку и повел в карету дилижанса. Он шел через всю площадь, чтобы жители видели, что у их главы забирают ребенка. Но никто даже пальцем не повел, когда Эрнст начал кричать об этом. Добежать до сына не давал Гюнтер, который преграждал путь. «Это сделка с дьяволом! Не берите эти продукты! Он забирает моего сына!» - вопил мужчина. «Справедливая жертва за наши страдания», - произнес кто-то в толпе…
Пообещав вскоре привезти еще больше провизии, дилижанс отправился в свое убежище. В первой карете дилижанса расположились Андерс, Маленький Удо, Гюнтер, и Зельда. Мальчик боялся, и плакал, но взял себя в руки и с детской храбростью начал разговор.
Удо: а вы правда тот демон, про которого рассказывал папа?
Андерс: ах, малыш, демонов не существует…
Удо: но, папа говорил, что вы злой и убили его родителей.
Андерс глубоко вздохнул
Андерс: Хочешь секрет?
Удо: хочу.
Андерс: там, куда мы едем, тебя ждет большущий сюрприз.
Удо: а какой?
Андерс (улыбаясь): разве сюрприз будет сюрпризом, если я о нем расскажу?
Удо: не будет.
Андерс: тогда потерпи немного и узнаешь, что я тебе приготовил. Обещаю, тебе очень понравится!
Гюнтер, Зельда и Андерс улыбнулись мальчику.
Вдруг вошла она...
Изольда с крепкими намерениями пробралась в темницу, где держали обвиненного. Да что ужа там «пробралась» … Вошла как королева и велела отвести ее к узнику. За решеткой сидел хилый, но высокий мужчина, лицо которого стало вдвое больше от побоев. Его красные от налитой крови глаза еле проглядывались из-за опухших скул. Изольда оглянула пленника, и как только стража ушла, выдохнув, жалобно произнесла: «что же они с тобой сделали…». Женщина достала из мешочка, который заменял ей кошелек, лист бумаги и протянула узнику. Взглянув, по мере своих возможностей, обоими глазами на женщину, он взял лист в окровавленную руку и стал читать последнюю запись своего дневника.
«Я пришла узнать, что это за записи и как ты додумался до того, чтобы силой отнять правление деревней у семьи Кёниг», - громко, но нежно произнесла женщина, словно не зная, как изобразить строгость в голосе. Пленник заплакал. Через несколько дней он будет казнен. За ту неделю, что находился в темнице, он столько раз сказал правду… Правду о том, что он никого и никогда даже не думал убивать. Но система правосудия такова, что за каждое правдивое слово тебя назовут лжецом и ударят по лицу. Андерс уже перестал говорить то, что знал. Насилие заставило его поверить, что действия, которые ему приписывают, он действительно совершил. Он не понимал почему это совершил, но понимал, если скажет, что не убийца, его снова начнут переубеждать методом физического воздействия. Изольда до последнего не верила, что столь добродушный человек, как Андерс, мог причинить вред кому-то. Этот милый человек всегда улыбался и помогал каждому жителю любимой деревни: первым с рассадой, вторым советом, третьим скажет доброе слово. Но никогда даже не и думал о том, что ввяжется в политические игры из-за своего добродушия.
Андерс решил, что в последний раз расскажет правду, такую, какую он знает, которую ему не навязали, потому что терять уже нечего: «Я… Я никого не убивал… Когда это происходило, я был дома… Придумывал изобретение, которое спасет нашу деревню, - слезы мужчины постоянно прерывали предложения, - даже поделился… этим открытием с соседями. С Нойманами… Ночью записывал результаты в дневник… В один момент Николаус выбил дверь… И повел меня в дом Эрнста… Там все было в крови, но Николаус, тот что Нойман, силой меня вытолкал в комнату, где лежали несчастные… Грета… и Олдрик, - Андерс заплакал еще больше, но продолжил, - а Эрнст смотрел на меня и повторял что я убийца… убил его родителей…»
Изольда стояла рядом и плакала вместе с ним. От горечи потери… В этот момент она потеряла часть себя. Ту часть себя, которая была наивной дурочкой.
…Труп убийцы провисел в петле еще около месяца, а потом, когда пришло время очередной казни, его и еще двоих повешенных сняли и предали земле далеко за границами кладбища, ведь демонов не хоронят рядом с людьми…
Проснись!
Прошла почти неделя, как демон забрал у Эрнста смысл жизни. Будь он более влиятельным правителем, уже давно мчался бы со свитой вызволять ребенка, но деревня от него отвернулась, как и большая часть прислуги, которая понимала, что грядет свержение «короля». Эрнст потерял самообладание, и опустошил почти все запасы алкоголя за эту неделю. Сидя в своем кресле, ярл отрубился в пьяном угаре…
На руках Эрнст держит трупы родителей и видит того, чьи глаза в ночи словно тлеющие угольки. По глазам ярла стекают слезы. На своих руках демон держит Маленького Удо. А за спиной Андерса стоит Изольда, которая аккуратно забрала сына из рук демона. «Ты забрал у меня все! Чего ты хочешь?! Оставь мне хотя бы мою жизнь!», - крича от отчаяния, Эрнст срывал голос. «Ты уверен, что спишь, старик?» - голос демона напоминал голоса одновременно тысяч мучеников в аду, говорящих в унисон. «Проснись», - тихо прошептал кто-то. «Что?» - не понял ярл. «Проснись!» - уже крикнули два окровавленных трупа на руках, от чего Эрнст быстро пришел в сознание и увидел перед собой Андерса и Изольду с Маленьким Удо на руках. На лице мальчика была растерянность – он никогда не видел своего отца настолько пьяным. «Вижу, ты не совсем в адекватном состоянии, чтобы разговаривать. Пойдем, пройдемся», - холодно произнес Андерс. В его глазах читалось давно смиренное разочарование. Это уже не тот добродушный юноша, что раньше. Пьяный ярл собрался с силами и повиновался своему злейшему врагу. Терять уже было нечего. Он пересекся глазами с женой, которую не видел с младенчества Маленького Удо, но напоролся только на презрение. Сын в этот момент плакал, но не тянулся к отцу. «Что они с ним сделали?» - подумал Эрнст, проходя мимо.
Перед домом стоял дилижанс, в два раза больше того, что приезжал за несколько дней до этого. Возле него собрались все оставшиеся жители деревни Hoffnung и жители соседних деревень. Они смотрели на ярла. Кто-то презрительно, кто-то сочувственно, но все понимали, что сейчас будет…
«Вы все голодны и несчастны! Но пришли мы, и накормили вас! – громко и уверенно заговорил Андерс, - но помните ли вы, кто я такой?» Толпа оглядывалась, но никто не признавал мужчину. «Около пяти лет назад я, - Андерс показал на виселицу, - был повешен там». Мертвецы не каждый день воскресают, поэтому, толпа зашевелилась: кто-то начал выплевывать яблоки, что приехали с дилижансом, кто-то побледнел, кто-то не поверил и начал возмущаться, что такого не бывает, это многие и подхватили. «Меня зовут Андерс Леманн. Пять лет назад меня осудили за убийство ярла, его жены и тринадцати придворных. Меня обвинили в сделке с дьяволом, в сатанизме, во лжи и в убийстве пятнадцати человек, - толпа приутихла, - на сегодняшний день, я живее всех живых и вам решать, дьявол мне помог или бог дал второй шанс, чтобы спасти вас, жители Hoffnung!»
Воскрешение – дело Богов
Окончив вечернее повешение, палач Ричард Бауер отправился в местный трактир. Сатанист, которого он казнил сегодня, был всеми уважаем, но очень опасным человеком. После кружки пива он отправился домой, на заслуженный отдых, где его, помимо жены, ждала гостья, с которой он договорился об одной очень большой услуге…
Под покровом ночи, Ричард и Изольда притащили к виселице труп Николауса Ноймана, местного рыбака, и подменили Андерса на его тело. «Я уже устал тут неподвижно висеть, но сон меня спас. Спина, кстати, болеть перестала. Приятно, наконец, очутиться на земле», - прошептал ошибочно обвиненный. Накануне, Изольда и Ричард договорились о том, что будет разыгран спектакль и подготовили специальный жилет, за который будет цепляться веревка, но так, чтобы повешение выглядело натурально. И этой же ночью, палач вывез Изольду и Андерса из деревни, а потом вернулся пересчитывать монеты за молчание, которые достались ему в награду. А попутчики, в свою очередь, отправились, на заранее подготовленной в лесу повозке, туда, где в будущем будет обоснован парник, который спасет много жизней. В течение некоторого времени они выполняли пункты плана, составленного в темнице деревни, куда входило собрать коммуну из тщательно отобранных людей…
Выход из тени
Расположившись в своем кресле, на крыше парника, который он сделал своим домом, Андерс стал вспоминать все, на что он пошел ради мести своему врагу – ярлу Эрнсту Кёнигу. На протяжении пяти лет он воплощал этот план, и шаг за шагом выполнял каждый элемент с достоверной точностью. Он вспоминал глаза Анны – единственной выжившей в ту ночь.
Андерс вспоминал, как вошел в доверие Изольды, зная о грязных тайнах Эрнста. Как она принесла последнюю страницу его сожжённого дневника к нему в темницу. Как они договорились о том самом «спектакле».
Андерс вспоминал, как в ночь перед повешением, в его камеру зашел палач и дал жилет, сконструированный так, чтобы смерть висельника казалась натуральной. На его руках он видел ссадины от побоев. Те, что остаются на костяшках пальцев, когда люди занимаются грязной работой. Узник понимал – это результат убийства того, кто будет висеть до следующей казни вместо него. Этим беднягой был Николаус Нойман, местный рыбак. Хотя, какой уж он бедняга, ведь легенда гласит, что он ушел в другую деревню от своей семьи к деве помоложе, бросив жену и дочь…
Андерс вспоминал, как за четыре недели он своими руками убил оставшихся виновников резни в доме ярла. Служанка Анна организовала обед для четырех стражников той самой смены, где за соседним столом сидел тот, кто подсыпал мышьяк в блюда товарищей. Когда нервная система стражников была почти угнетена, как бывает при отравлении этим ядом, Андерс перерезал глотки каждому из них. После этого дня служанку никто не видел, поэтому обвинили ее и объявили в розыск. Искали, разумеется, не долго. Не потому, что нашли, а потому что финансирование операции было резко урезано ярлом. Охотников же Андерс убил под покровом ночи, пока те спали. Их трупы не были найдены людьми, однако, для рыб в местной реке, было неплохое лакомство. Охота – дело опасное. В округе можно встретить самых разных хищников… волков… медведей… Ярл это понимал, поэтому искать охотников не стал, а лишь завербовал новых. Что греха таить – ведь не бывает незаменимых людей.
Раз в пару месяцев, Андерс приезжал в деревню, чтобы повидаться со старым другом – палачом Ричардом, тем, что повесил его в ту ночь. Он привозил палачу немного гостинцев, взамен получал разведданные о том, в каком состоянии ярл и как поживает деревня… И каждый свой приезд он в ночи наблюдал в окно, как Эрнст рассказывает что-то своему сыну. Бывало, что ярл видел во тьме глаза демона. Ученый понимал, что Эрнст будет сходить с ума, когда будет видеть мертвеца, поэтому смастерил двойной факел, который в состоянии тления издали напоминает пару глаз. Иногда приходил без факела, а пару раз даже подошел плотную к окну. Неудивительно, что Эрнст на этой почве начал верить в темные силы.
Смерть убийцы
Все люди, стоявшие на площади, прекрасно помнили, что произошло в ту ночь, когда нынешний ярл остался без родителей. Судебный приговор был оглашен в ту же ночь, и решение было принято незамедлительно. Казнь была назначена через неделю, потому что нужна была максимальная огласка произошедшего, чтобы на зрелище пришло больше народу, включая людей с близлежащих деревень. Казни всегда проводились с наибольшей оглаской, потому что для людей это был единственный наглядный акт правосудия, поэтому, туда стягивалось как можно больше народу.
В этот же раз прошла молва, что будет казнь последнего из сообщников убийцы ярла Олдрика. Такое же резонансное событие, как и то, что было пять лет назад. Ярлов в мирное время не так часто убивают.
«Перед вами стоят семеро человек, девушки и юноши. Их имена – Гюнтер, Зельда, Хенрике, Раинхард, Фрид, Брунхильда и Ганс. Это люди, которые стали мне как дети. В день, когда я восстал и меня погребли, я принял этих детей как своих. Они и их родители помогли мне организовать для жителей Hoffnung эти дары, - Андерс показал на телегу с провизией, - не думайте, что в выращивании плодов замешаны темные силы или божественное вмешательство! Все это выращено руками этих семерых юношей и девушек!» Негодование толпы слегка приутихло, и Андерс продолжил. «Мне очень стыдно перед этими людьми за ложь, которую я скрываю, но я горжусь тем, что они сделают, когда узнают правду, которую я сейчас оглашу, - улыбки семерых детей ушли с их лиц и они внимательно слушали говорящего, - так вышло, что мы собрались здесь по поводу казни последнего из сообщников убийства ярла Олдрика, его жены Греты и тринадцати придворных слуг». Кто-то в толпе перебил Андерса: «Да! Но ты до сих пор жив! Неужто ты решил заняться самопожертвованием перед всеми? Захотел показать какой ты благородный? Мы все помним что тебя окрестили демоном!» Андерс кинул взгляд на виселицу, где справа от петли, скрестив руки на груди, стоял его старый знакомый – палач Ричард Бауер, но продолжил: «Дело в том, что я – невиновен». Толпа возмущалась: «Пять лет назад был виновен, а сейчас решил откреститься? Не пойдет! В петлю!» Андерс взглянул на те семь семей, которые он спас, потом на их детей и продолжил: «Так вышло, что во время той самой резни я находился у себя дома и проводил свои исследования. Я делал записи в свой дневник, от которого осталась только одна страница, - Андерс поднял ее над собой, - понимаю, я мог в любой момент сделать эту запись, но ее нашла жена нынешнего ярла и принесла его мне». Изольда поднялась на сцену к Андерсу, держа на руках сына. Толпа удивилась женщине, которую считали погибшей. Она начала говорить: «Этот человек, которого вы называете ярлом, алчная и лживая мразь! Маленький Удо – наш ребенок, был зачат во время моего изнасилования! А эти семеро юношей и девушек… Их отцы – истинные убийцы моих сватов!»
Семерка детей растерянно переглянулась. Их родственники тоже были в ужасе. Именно они потребовали объяснений столь страшных обвинений. Женщины считали, что их мужья сбежали, или умерли на охоте, но, чтобы они кого-то убивали – это невозможно.
«Понимаю ваши возмущения, родные. Я долго думал, как будет правильно. Изначально мне хотелось стереть ваши семья с лица Земли, но тогда я действительно был бы убийцей. Но реальность такова…, - он взглянул на жен этих мужчин, - ваши мужья…, - взглянул на их детей, - ваши отцы… Они убийцы. Семеро человек. В доме четыре входа. Фед, Отто, Аддлер и Вилберт заняли каждый из входов, когда были на посту. Они патрулировали город в составе стражи. В этот момент они послали Николауса за соседом, то есть за мной, и тот силой привел меня в дом ярла, где, пока мы были в пути, четверо стражников, озвученные выше контролировали выходы из дома, а охотники Карл, Маркус и Рудольф в этот момент делали то, что могут лучше всего – охотились на всех людей в доме, кроме нашего высокопочтенного ярла Эрнста, - Андерс показал пальцем на ярла, - организатора всего этого мероприятия. Когда закончилась резня, он подошел к своим мертвым родителям, испачкался в их крови, взял их на руки и ждал меня с Николаусом. Эрнст считал, что я хотел захватить власть и стать следующим ярлом, поэтому придумал такой план, чтобы подставить меня. Он намеренно приказал оставить в живых свою служанку Анну, чтобы та указала на меня пальцем и окрестила убийцей. К нашему сожалению, мы не можем допросить саму девушку, потому что мы не знаем, что Эрнст приказал сделать с ней своим подданным, ведь она была единственным свидетелем той ужасной резни! Вам не кажется подозрительным это?» Толпа была в ужасе. Семерка спасенных семей были в еще большем ужасе и гневе, но они не понимали на кого: то ли на Андерса, который столько лет скрывал правду, то ли на своих мужчин, которые устроили эту резню. Эрнст пытался вставить слово, но его язык заплетался настолько, что разобрать что он говорит никому не было под силу.
«Когда меня, испуганного, привели в комнату ярла, там стояли шестеро убийц, их сообщник Николаус Нойман, Эрнст Кёниг и служанка, которая показывала на меня пальцем! В тот момент я хотел отомстить всем. И этим семерым мужчинам, и их семьям, служанке и нынешнему ярлу, но потом понял, что семьи не при чем, а служанка лишь стала жертвой обстоятельств. Они не делали такого выбора. Поэтому, я прошу у вас прощение за то, что скрывал от вас правду столько лет и… то, что я вот этими руками, - Андерс приподнял ладони, - убил ваших мужчин. Пусть я стал убийцей, но убил только тех, кто повинен смерти. Я сыграл роль палача. Надеюсь, все то хорошее, что я для вас сделал, искупит мою вину». Зельда начала плакать. Она помнила своего отца – простого рыбака, который как-то пытался прокормить свою семью. На лице Гюнтера читалась ярость. Он помнил своего отца, который однажды пришел домой и гордился тем, что вступил в ряды стражи. Дети побежали к своим семьям, но Гюнтер стоял на месте, яростно смотря в глаза Андерса. Юноша начал двигаться в его сторону, сжав кулаки. Андерс уже понял, что он хочет сделать, поэтому закрыл глаза. Он слышал приближающиеся шаги, которые остановились возле него. Дыхание Гюнтера было учащенным, злым, но парень обнял Андерса. Толпа вздохнула, кто-то от умиления, кто-то от неожиданности, кто-то от злобы. Отпустив Андерса, Гюнтер сказал: «Этот человек говорит правду. Пусть он пять лет скрывал ее от нас. Но нужны яйца, чтобы вот так высказать ее… Я люблю и уважаю этого человека за его прямоту… и за то, что он не дал мне, и этим людям, - он взмахнул рукой, показав на всю деревню, - погибнуть. Я прощаю тебя, Андерс». Дети убийц изумленно смотрели на Гюнтера, на своего негласного лидера, и встали на его сторону. Андерс увидел одобрительный кивок Зельды и продолжил: «Сегодня, мы собрались здесь, чтобы казнить последнего сообщника убийц ярла Олдрика! Его жены Греты! И тринадцати придворных слуг! Эрнст Кёниг! На правах нового ярла деревни Hoffnung я приговариваю тебя к смертной казни через повешение! Приговор будет исполнен немедленно!»
Начался дождь. Эрнсту завязали руки и силой привели к виселице. Накинув петлю на шею, он что-то кричал, но из-за криков толпы не было слышно ни слова. «Auf Wiedersehn», - прошептал Андерс, когда увидел, как пень, который был опорой, вылетел из-под ног смертника. Хруст переломанной шеи пронесся по плацу, толпа заликовала. «Wie sehen uns in der Hölle» - прошептал зритель…
Или нет?
«Почему ты боишься рассказать всем о нас?» - женщина уже переставала надеяться. «Перестань. Ты прекрасно знаешь. Ты живешь в таких хороших условиях, чего тебе еще нужно?» - надевая штаны спросил мужчина. «Мне хочется семьи», - размечталась она. «Ну так заведи! Все, мне пора. У меня завтра жена приезжает», - Эрнст хлопнул дверью. Это был особенный вечер. Он понимал, что завтра приедет его супруга и любимый сын. А в скором времени, за неимением соперников, родители передадут ему трон правления деревней. О чем еще мечтать состоятельному мужчине?
Дверь в дом была приоткрыта. «Где же прислуга, которая должна меня встречать», - подумал Эрнст. Открыв дверь, он увидел ответ на свой вопрос… сотни кровавых следов от обуви. Достав нож, он начал метаться из комнаты в комнату, но живых больше не осталось. Он забежал в комнату родителей и увидел, два окровавленных тела с перерезанными глотками. Он подбежал к родителям, положил нож в лужу крови, и взвыл, обняв тела. В шкафу Эрнст услышал, как кто-то плачет. Взяв нож, он кинулся к шкафу. Открыв дверцу, он начал замахиваться. Девушка, прячущаяся там закричала. Просила не делать этого. Она пряталась там пока все это происходило и видела лицо убийцы.
Безумный ученый с наслаждением перерезал глотки Олдрика и Греты. Он кричал, пытаясь отыскать Эрнста, который в этот момент был верхом на своей любовнице…
***
Чувства исполненного плана побуждали внутри Андерса невероятные эмоции. Пять лет он шел к цели, столь изощренным способом, что в голове не укладывается. Ему было интересно какие чувства испытывал Эрнст, но, к сожалению, или к счастью, он не узнает этого.
Стоя у могилы Анны, Андерс вспоминал тепло свежей человеческой крови. Как уходит жизнь из глаз. Пока его сообщники держали всех в доме, он поочередно перерезал глотки каждому встреченному человеку. Когда его нож был у шеи Олдрика, он извинился, и попытался пожать руку ярлу, но тот набросился на него, но напоролся животом на нож… Андерс помнил последние слова ярла… «Wie sehen uns in der Hölle».
Стоя у могилы Анны, Андерс вспоминал, как его застали врасплох, а девушка свидетельствовала против него. Тогда он был невероятно напуган, но когда в темницу зашла Изольда, он понял – процесс уже запущен…
Стоя у могилы Анны, Андерс вспоминал, как Изольда обвиняла ее в том, что она спит с нынешним ярлом, и не верила ни одному слову… «Во время резни может выжить только та, что сердцу дорога! Ты думаешь, я поверю, что это не ты загубил репутацию ученого, боясь за то, что он может стать новым ярлом?! Я не верю тебе, Эрнст!» - кричала женщина, оставляя мужа с ребенком.
Стоя у могилы Анны, Андерс вспоминал последний вздох очаровательной девушки… Когда она после казни увидела висельника, поняла: демона убить невозможно. Он пообещал, что не тронет, если она согласится убить четверых стражников.
Стоя у могилы Анны, Андерс просил прощения, что за пятнадцать лет жизни она повидала самые темные стороны человечества, и завидовал, что она больше не увидит этот лживый, темный мир…
Стоя у могилы Анны, Андерс понимал, что пришел к тому, к чему шел. Он не планировал становиться ярлом – это лишь сопутствующий бонус. Он уничтожил человека, который обидел его тогда, на площади… Это все, чего он хотел.
Потухли красные глаза…
«... Так погиб убийца по имени Эрнст. А теперь тебе нужно поспать», - закончил свою историю Андерс. «Отец, а демонов ведь не бывает?» - глядя в глаза спросил Маленький Отто. «Ну конечно же не бывает, все что мы придумали, мы придумали сами, - улыбнулся мужчина, - если долго верить, что существуют злые силы, они, в конце концов, начнут тебя преследовать. Поэтому, не нужно верить в это, иначе закончишь как старик Эрнст, который настолько поверил в демонов, что забыл, что демоны были только в его голове. А теперь засыпай». Мальчик отвернулся лицом к стене и тихо засопел.
Андерс устроился в кресле и, улыбнувшись, стал смотреть в окно. Сегодня, как и пять лет назад, деревня процветает. Жизнь бьет ключом, даже несмотря на плохой сезон. Люди сыты, довольны, поселение растет, а от голода ни осталось и следа. Все это заслуга ярла Андерса, и его жены Изольды. Глаза тихонько закрывались…