— Доколе будем это терпеть?! — собрание перуанских морских гребешков бурлило эмоциями.
Представители диких племён и спокойных фермерских хозяйств собрались вместе для обсуждения одного исключительно важного вопроса. Что делать в условиях, когда большинство гребешков в конце концов оказывается на блюде человеческой кухни? Это же просто возмутительно! 😡
Накал страстей подогревался сообщениями коллег: в мире около 300 видов гребешков, и двуногие прямоходящие едят их повсюду — от Перу до Китая, от Канады до Японии.
Вам уже смешно? А им — нет.
— Нас кушают в суши и салатах, с овощами и орехами, нас запекают с грибами, нами даже фаршируют кальмаров! На нас что, свет клином сошёлся? — орали из зала, и их можно было понять. Где бы ты ни вырос, сколько бы глаз ни отрастил — до сотни, представляете?👀👀 — тебя выловят, и затем сделают приятно — но уже не тебе, хаха 😝.
— Нет, надо валить. Как? Уходить на глубину, подстраиваться под новые условия, но не дать человеку беспардонно нас потреблять!
Старый морской гребешок, настолько крупный, что его можно было называть «Гребень» и размещать над заправкой Shell вместо логотипа, выслушал всех и взял слово.
— Да, господа хорошие, да. Понимаю. Но факт в том, что от человеков мы никуда не денемся. Вы знаете, почему нас кушают? Вы представляете, насколько мы ценны? Да мы же рекордсмены по витамину В12 для их нервной системы, а нервы у современного человечества те ещё… Да в нас йода в 150 раз больше, чем в говядине! А килокалорий меньше, чем в зелёном горошке! Вам желание похудеть знакомо? А человечеству — да, и ещё как😄. Сердце мы им лечим, мозг развиваем, давление понижаем, иммунитет повышаем. И, вы думаете, люди нас просто так отпустят? Да нас выращивают в полтора раза больше, чем ловят наших уважаемых диких собратьев. Если люди их не выловят — они вырастят ещё больше.
В общем, не деться нам от человеческой кулинарии никуда, нас даже в тюбиках в космос отправляют. Да и, в конце концов, прежде, чем нас съесть — нам же дают родиться и пожить. А для того, чтобы жить и радоваться, необходимы только две вещи: во-первых, жить, а во-вторых — радоваться.