На Адмиралтейских верфях, считающихся крупнейшим судостроительным заводом Петербурга, разгорается крупный уголовный скандал ценой в 424 млн рублей.
Октябрьский районный суд Петербурга приступил к рассмотрению дела о пожаре на самом мощном в России дизель-электрическом ледоколе «Виктор Черномырдин», который строится на Адмиралтейских верфях. По версии следствия, топ-менеджеры предприятия, координирующие его деятельность, ни при чем, а во всем виноваты рабочие, выдавшие разрешения на огневые работы, после того как цистерны судна начали заполнять топливом.
Пожар на «Викторе Черномырдине» — не главное происшествие, приведшее к затягиванию сроков строительства и увеличению стоимости. Контракт на строительство этого ледокола находящийся на грани банкротства петербургский Балтийский завод получил еще 2012 году из рук Владимира Путина, который тогда возглавлял российское правительство.
Хотели как лучше
Судно планировали передать заказчику — Росморпорту — в 2015 году, но не получилось, теперь собираются его сдать осенью 2020-го. Возможно, получится, хотя как знать, как знать...
Строительство самого мощного (25 МВт) дизель-электрического ледокола не заладилось с самого начала: судно спроектировали слишком тяжелым, чтобы колоть арктический лед на Севморпути. Проект пришлось переделывать. А потом оказалось, что просчитались с длиной электрических кабелей, других материалов, еще пожар. Короче, первоначальная цена ледокола выросла с 7,9 млрд рублей до 12 млрд.
Блтзавод, получивший заказы на строительство атомоходов для Севморпути, так и не смог достроить «Виктора Черномырдина».
Недострой передали Адмиралтейским верфям, которые славились своевременным исполнением работ. Пока не взялись за «Виктора Черномырдина». Тут и вскрылась «прекрасная» организация труда на предприятии. В произошедшем 27 ноября 2018 года пожаре на «Викторе Черномырдине» обвиняют двух рабочих, давших разрешения на проведение сварочных и огневых работ в помещениях, расположенных по соседству с топливной цистерной. Обвиняемые утверждают, что ничего не знали о заправке судна топливом, а главный строитель верфи заявляет, что предупреждал о наличии топлива в цистерне всех на планерке. Кто прав, а кто виноват, теперь предстоит выяснить судье Октябрьского райсуда Петербурга Ирине Керро.
Адмиралтейский бардак
По факту пожара на ледоколе Следственный комитет возбудил дело по статье 216 УК РФ (нарушение правил безопасности при проведении строительных или иных работ). Вину следователи возложили на сотрудников отдела строителей №2 Адмиралтейских верфей Константина Гомзикова и Максима Туленкова. Они, по версии следствия, не только полностью отвечали за все проводимые на строящемся корабле действия, но и обязаны были контролировать соблюдение мер безопасности.
Ответственный сдатчик «Виктора Черномырдина» и начальник Михаил Тимофеев подсудимых сразу заявил следователям о своей непричастности к пожару:
«…Разрешение на производство взрыво- и пожароопасных работ выдается на бланке одним из строителей и инспектором пожарной части…».
Пожарные тоже оказались парни не промах.
«В мои должностные обязанности не входит выдача разрешений на производство огневых работ, я лишь согласовываю уже разрешенные строителями работы, пояснил следствию Тарас Покидько, представитель пожарно-спасательной части №8 (базируется на Адмиралтейских верфях). — …Ответственность за соблюдение установленного противопожарного режима несут непосредственные руководители этих работ…»
А непосредственные руководители, как выясняется, узнали о наличии топлива в цистерне сразу в момент взрыва.
«Моей зоной ответственности была верхняя палуба, а никак не внутренние помещения или цистерны, — рассказал «Метагазете» Константин Гомзиков. — К закачке топлива на строящийся корабль лично я никакого отношения не имею. Меня об этом никто не предупреждал. Потому я и согласовал разрешения на проведение сварочных и газорезательных работ 27 ноября. Я вообще понятия не имел, что в цистерну, возле которой с помощью нагрева выравнивали палубу, накануне топливо закачивали. Если бы знал, никогда бы разрешения не завизировал. никакой вины за собой не чувствую, а отвечать за чужую безалаберность и портить себе биографию наличием судимости не намерен».
Показания Гомзикова подтверждаются показаниями пожарного Покидько: «Не слышал ни о каком топливе, а если бы знал, никогда бы не санкционировал пожароопасные работы».
Память подводит
На следствии Тимофеев утверждал, что подсудимые знали о топливе, а разрешения выдавали из-за собственной невнимательности. Однако 30 июня на заседании суда Тимофеев не смог вспомнить об этих показаниях. Создалось впечатление, что старший строитель вообще ничего не помнит из того, что он говорил на следствии. Его показания зачитал гособвинитель, а Тимофеев только подтвердил: мол, все верно. Однако ответить на вопрос, говорил ли он лично Туленкову и Гомзикову о топливе, Тимофеев не смог. Как не смог и объяснить, почему из-за недокачанного топлива им не был изменен график проведения работ.
«Слова моего подзащитного о том, что он ничего не знал о топливе, опровергаются лишь словами его непосредственных начальников, — говорит адвокат Гомзикова Наталья Турапина. — Как ни трактуй их показания, они заинтересованные лица. Ведь если будет доказано, что Гомзиков не знал о закачке топлива, то виновного в пожаре придется искать по новой. И нет никакой гарантии, что это не окажется кто-то из тех, кто сейчас выступает лишь в качестве свидетеля».
Второй подсудимый, Туленков, признал вину, но по совету адвоката комментировать свое решение отказался. Он попросил суд рассмотреть дело в особом порядке и продолжил работу на Адмиралтейских верфях.
Слово эксперту
В ситуации, сложившейся на строящемся дизель-электрическом ледоколе «Виктор Черномырдин» в ноябре 2018 года, нельзя вести речь об окончании принятия на судно топлива, можно говорить только о начале этих работ. Следовательно, в это период на судне никакие огневые работы не могли быть разрешены даже в виде исключения. Данные требования логичны и объяснимы законами физики. Пока подача топлива на судно не завершена, в топливном резервуаре имеется пространство для испарения находящегося топлива и, как следствие, увеличения давления на стенки сосуда. Поэтому чрезмерный нагрев цистерны, который неизбежен при производстве огневых работ, создает угрозу неконтролируемого испарения топлива и пропорционального ему увеличения давления, что в соответствии с заключением пожарно-технической судебной экспертизы и произошло на строящемся дизель-электрическом ледоколе «Виктор Черномырдин».
Другие дела
Самый громкий уголовный скандал с загадочным убийством разразился на Адмиралтейский верфях три года назад. Он связан с хищениями средств, выделенных на исполнение гособоронзаказа. Адмиралтейские верфи в 2010 году получили от Минобороны контракт на изготовление шести подводных лодок проекта 636.3 «Варшавянка» для Черноморского флота. Контракт предполагал создание трехмерной модели потайного судна. Разработку модели, общесудовых систем и оборудования, а также создание структурной связи между трехмерной моделью и ремонтной документацией верфи поручили компании АО «51–й Центральный конструкторско–технологический институт судоремонта» (ЦКТИС, входит в государственное АО «Ремвооружение», контролируемое Минобороны РФ). Однако институт не стал самостоятельно разрабатывать модель, а поручил это соисполнителю «Новит ПРО». Контракт на 968 млн рублей с этой компанией заключили в декабре 2015 года. По версии следствия, АО «Новит ПРО» получило аванс в размере 400 млн рублей, из которых 100 млн рублей похищено. Владелец и руководитель этой компании погиб в СИЗО при загадочных обстоятельствах. «Метагазета» подробно писала об этом здесь.
Что там гособоронзаказ, даже пресс-секретарей Адмиралтейских верфей судили за мошенничество. «Рыба гниет с головы, — философски предположил один из петербургских судостроителей. — В сложившейся системе экономических связей руководство верфи, а тем более Объединенной судостроительной корпорации, не может быть ни в чем виновато».