"Голливуд развращает наших детей!” - что-то болезненно знакомое в этих словах, не правда ли? Но прозвучали они впервые не от депутатов Госдумы, и даже не от советских мастеров цензуры. Поборники защиты детской невинности от разврата появились почти сразу же, как появилось само кино, благо “гудящие двадцатые” и на Холмах прошли гудяще.
И во имя этой самой защиты быстренько состряпали кодекс Американской ассоциации кинокомпаний, более известный как кодекс Хейса. Более тридцати лет - с 1930 по 1967 - он довлел над производителями с разной степенью успеха.
Этот Кодекс запрещал показывать не только обнаженные тела (а “неприлично обнаженным” считался даже женский пупок), но и их тени, белых рабов, межрасовые отношения, священников как отрицательных персонажей, оскорбление любых вероисповеданий (кроме атеистов) и наций, а также произносить слово “Господь” без должного почтения. Еще обширней был список того, что “нельзя, но если очень хочется, то можно” - тут и оскорбление государственных символов, и жестокость по отношению к детям или животным, и загадочное “что-либо, раскрывающее устройство института брака”.
Отношение к Кодексу на всей истории его существования было неоднозначным; даже сразу после принятия над ним потешались, но все же полностью игнорировать его не могли. За одним исключением: дети заслуживают всего самого лучшего! В том числе и “образовательного кино”, предостерегающего юное поколение от разных опасностей. Опасности эти, конечно, в процессе полагалось подробнейшим образом продемонстрировать.
Так, сам того не желая, Национальный легион приличия положил начало одному из первых типов эксплуатационного кино. Оно снималось сугубо ради денег и привлекало зрителей низменным, но заявляло благородные цели: во время сеансов зрителям раздавались буклеты, перед ними читались лекции, а в “Маньяке” Дуэйна Эспера прерывали действие выписками из медицинской энциклопедии об опасности шизофрении или психоза. И музычка веселая на заднем плане. Из маленьких провинциальных кинотеатров - тех немногих, что не были связаны с Ассоциацией - впоследствии выросли “грайндхаусы”.
Рассмотрим более пристально?
Самый известный из фильмов этого типа, пожалуй, “Малышка-невеста” (1938), снятый, чтобы предупредить об опасностях неравных и слишком ранних браков (а заодно - показать на экране грудь пятнадцатилетней Ширли Миллс). Незатейливая история о попытке похабного старика насильно (и с куклой в качестве подкупа) жениться на очаровательной девочке-подростке привлекала в первую очередь сценой купания этой самой девочки со своим другом и нападением на ее мать, школьную учительницу, которую полагалось обвалять в смоле и перьях (а без одежды это, конечно, сподручнее).
“Сексуальное безумие” (1938) позволило рассказу об опасностях сифилиса показать сразу несколько запретных тем: тут и добрачный секс, и групповой, и лесбийский. История девушки, уехавшей в большой город и вернувшейся оттуда с постыдной болячкой (она, конечно, была наказана самой судьбой: больным ребенком и умершим супругом) показывалась сразу под четырьмя названиями, что заставляло зрителей ходить на него по кругу.
В том же году вышло на экраны и другое безумие, но уже “Конопляное” - оно рассказывает об угрозе марихуаны, но крайне неубедительно для любого человека, знакомого с этим растением. Иначе как объяснить, что в процессе фильма половина героев умирает, а немногие выжившие - в дурдоме? Этот фильм теперь нежно любим и часто демонстрируется на фестивалях сторонников отмены любой цензуры, как пример того, до чего можно опуститься (а заодно стал разбитным мюзиклом 2005 года - если любите “Шоу ужасов Рокки Хоррора”, обязательно посмотрите!).
Одной из самых кассовых лент своего времени (тридцать четыре миллиона долларов при бюджете в шестьдесят пять тысяч) стал фильм о малолетней роженице, которую не просветили родители - “Мать и отец”. Он сопровождался лекциями о сексе и был уничтожен консервативной критикой (что только помогло его сборам). Обратите внимание - сеансы для мужчин и женщин шли отдельно, причем для женщин в два раза чаще.
В общем - Голливуд, может, и развращал… но заодно и просвещал, делая то, что не могла сделать школа или родители. И хотя по современным меркам почти все указанное весьма деликатно (быть может, кроме обнаженной Ширли Миллс) - кодекс Хейса в России уже предлагал адаптировать сам Он. Будто бы у российского кино и без этого проблем мало...