Этот эпизод нашей беседы показался мне занятным...
– Вы один из немногих, если не сказать, что единственный социально значимый, кто обратил внимание на этот аспект продуктового изобилия в Америке (у советского человека просто «сносило крышу») – про вкус овощей и фруктов никто не думал.
– Я же вырос на Кавказе. Вы приходите домой из школы, и у вас стоит ведро клубники, ведро персиков, ведро черешни белой, ведро черешни черной, несколько ведер туты. Я думаю, что не все знают, что такое тута, это шелковица, и разного цвета. И так далее.
У вас это все настоящее, и завтра все новое опять ведрами, потому что вчерашнее никто сегодня не ест. Никто не приносил килограммчик, приносилось же ух. И, вдруг, вы видите такое.
Я когда увидел клубнику в Америке, к ней кинулся, а она пластмассовая. Вообще несъедобная. Черешня просто… А виноград?
– Кондитерские изделия совершенно не те, которые были?
– На Западе – нет, а в Японии – да. В Японии очень вкусные кондитерские изделия.
– В сладком тоже приходится себе отказывать?
– Нет. Просто, когда 35 лет исполнилось и я стал резко поправляться, я отодвинул сахар и все сладкое, и сказал, что я не хочу.
Как-то я ем, но не так часто, как раньше, потому что раньше я мог есть только сладкое.
Цискаридзе думает по-русски
Александр Ширвиндт: Очевидно, немножко нажрались гражданственностью
Эвклид Кюрдзидис про «Войну» Алексея Балабанова
********
Веду «Кино: секрет успеха» (интервью с кинематографистами) + «Коллекцию журналистских косяков».