Внешняя политика России в последнее время переживает очевидный кризис. Попытка проводить "византийскую дипломатию" разбилась о глубочайшую аморальность проводившей ее кремлевской клики. Если позиция МИДа и МО диктовалась скорее соображениями этики и глобальных интересов, то позиция Кремля свелась к достижению совершенно мелких текущих выгод.
Ни та, ни другая позиций не могли быть в полной мере успешными, да вдобавок между ними лежит пропасть взаимного отторжения. На первом этапе возобладала линия МИДа и МО, которая оказалась бесперспективной в чистом виде в силу конфронтационного характера. Именно поэтому вступление в игру кремлевских "византийствующих сил" оказалось поначалу плодотворным, привело к существенным сдвигам и резкому усилению позиций России.
Однако в дальнейшем сыграл роль моральный фактор, пускающий под откос все начинания кремля вот уже 8 лет. Окончательно отодвинув МИД и МО от решения вопросов, кремлевские политики стали заложниками текущих частных интересов, прежде всего шкурно-финансовых. Возобладавшая в результате идея залатать засчет Югославии дыры в бюджете и решить проблемы с собственными счетами, оказалась порочной в принципе. Это было достигнуто без особого труда, но - ценой сдачи стратегических позиций, сохранение которых дало бы России в перспективе несравненно большие выгоды и возможности для несравненно более крупного торга.
Мелочность кремля свела на нет все потенциальные возможности византийской дипломатии. Югославия оказалась продана за сумму менее двух миллиардов долларов, которые в течение первого полугодия полностью разошлись. В стратегическом плане Россия потеряла несравненно больше.
Что было потеряно, показали события уик-энда и понедельника. Стоило Российской дипломатии попытаться выторговать для России более существенные полномочия в косовском миротворчестве, как последовал жесткий прессинг со стороны НАТО, призвавшего как своих членов (Венгрию), так и не-членов (Румынию и Болгарию) не пропускать самолеты с русскими десантниками. Те послушно взяли под козырек.
Так был продемонстрирован фундаментальный принцип геостратегии: важно не столько наличие силы, сколько возможности ее трансляции. Трансляция русской силы в западном направлении полностью, эффективно и тотально подконтрольна североатлантическому альянсу. Россия в этих условиях не просто стратегический партнер НАТО, как декларировалось до сих пор, но младший, зависимый партнер.
Следовательно, сухопутная, частично морская и даже авиационная сила более не может быть аргументом российской политики. Что касается последнего - ядерного - аргумента, до 2007 года сохраняющегося в арсеналах России, то его применимость ограничена таким небольшим количеством случаев, что в реальной политике им можно пренебречь.
Значит, можно пренебречь и Россией, что в последнее время как раз и происходит. Россию ставят на ее место - место "Индонезии с ракетами", так как на роль Бразилии с ракетами или без претендовать уже не приходится.
Еще более усугубляет ситуацию явное отставание в области ПРО. В этой сфере США готовят глубокий и фундаментальный прорыв. В России же даже реализация старых советских наработок наталкивается на препятствия, связанные с неспособностью обеспечить элементарную государственную безопасность.
Через 10 минут после выхода на орбиту был потерян контакт со спутником "Радуга". Вслед за недавней серией аварий, сорвавших перспективные проекты ГРУ, в понедельник последовала авария "тщательно" подготовленного запуска спутника для российской системы раннего оповещения - основы ПРО. Официальные органы и официальная прессе никак не комментируют эту серию "совпадений" в надежде на слабость человеческой памяти. Однако, вывод о том, что столь избирательные "совпадения" с трудом объяснимы случайностью, очевиден.
Таким образом, сил не только перестает быть аргументом внешней политики, но оказывается в ближайшей перспективе недостаточной даже для элементарных гарантий против силового воздействия на собственно национальную территорию.
В этих условиях внешняя и оборонная политика России выглядит все менее адекватной, напоминающей формулу "ни войны ни мира". Не делается ничего, чтобы поддержать или восстановить "силовой аргумент", и одновременно - не вырабатывается новая доктрина внешней политики, адекватная второсортному положению неспособной обеспечить своими силами суверенитет страны.