Серёжки

Моя подруга Любка, кладезь оптимизма и хорошего настроения, «подметки на ходу рвёт». На месте не посидит спокойно. Разметает рыжий чуб по веснушчатому лбу и тараторит на ходу, как пулемет «Максим», успевай только слова друг от друга отделять. Работает она в Городе-на-Неве в крутой туристической конторе – экскурсоводом. На прошлой неделе сопровождала группу подопечных в Латвию. После стандартной программы: Домский собор, Рижский замок, Дом с черными котами и так далее и тому подобное, Любка в Риге на улице Баз-ниц-кас (так она сказала по слогам и с смешным прибалтийским акцентом) наткнулась на красивый и вкусный (опять её выражение) ювелирный магазинчик.

Предыстория такая – все поколения женского пола в Любкиной семье называли именем – Любовь. По семейной легенде - её прабабушка Любовь Казимировна имела светлое и взаимное чувство к богатому дворянину голубых кровей, имя которого кануло в историю. На память об этом былом союзе остались серёжки – золотые стрекозы с глазками два крупных бриллианта . Вещь старинная, цены не малой! Прабабушка завещала реликвию, чудом сохраненную в смутное российское время начала двадцатого века, Любкиной бабушке – Любовь Григорьевне. А та в свою очередь не поменяла серёжки на кочан капусты в блокадном Ленинграде и передала в свой срок маме Любы – Любовь Аркадьевне. Любка чтила семейные традиции и готовила наследство дочери Любаше. А пока не наступил сей торжественный момент, с осторожностью, выходила в свет в дорогом, во всех смыслах, украшении.

И тут пауза в работе, туго затянутый пояс, триста сэкономленных евро, улица Баз-ниц-кас и такой симпатичный ювелирный бутик. Мысль благая – купить серьги, попроще, на каждый день, но оригинальные, красивые и на вид богатые…

В торговом зале, аншлаг не наблюдается - пара дам, лениво вальсируют между прилавками. Продавец, высокая, пышная латышка, сквозь массивные очки, орлиным взором, надменно оценивает потенциальных покупателей, вылитая Фаина Раневская.

А выбор, какой! Глаза заблестели, голова кругом… Встала Любка у зеркала, трактором не сдвинуть и давай скучающую Фаину работай загружать: «Мне вот эти и вот эти…!». Перебирает, любуется, личико вращает, аж дыхание перехватило.

Вдруг резкий вызов мобилы, прервал волнительное наслаждение примеркой, вернув её на землю. Шеф с Питера голосом Коклюшкина, но совсем без юмора:

-Любовь Евгеньевна, а чем Вы там занимаетесь? – сухо, не предвещая ничего хорошего, спросил начальник.

- Обеденный перерыв у меня, Пал Палыч. А что случилось? – чувствуя, как холодок заструился между лопаток.

- Пока Вы там кушать изволите, на Вас жалоба пришла на горячую линию. Сейчас аудио ролик по Ватцап пришлю. Порадуйтесь… - отрезал шеф и бросил трубку.

Любка трясущимся пальцем, включила полученное сообщение: « Я, Такая Токойтовна, на минуточку, начальник Наградного отдела Областной Администрации вот такого Города Российской Федерации, прибыла в Ригу с экскурсоводом Любовью, не помню как ее дальше. Считала, что вид моего гостиничного окна будет выходить на Ратушу, а не на какую-то тёмную улицу, утром меня будит несносное карканье местного воронья, на «шведском столе» отсутствует горячий шоколад и манго, в экскурсионном автобусе холодно и на улице постоянно холодный дождь. Экскурсовод не принимает никаких мер по повышению уровня сервиса!».

Через пять минут в отеле, в течение трёх часов Любка проводила сеанс психотерапии с Токойто Такойтовной, слушая про ёё несчастную бездетную, холостую жизнь, где кругом одни обманщики, да завистники и все положено на алтарь, ради карьеры. Закончилась беседа рыданиями на Любином плече - сопли-слюни. Потом звонок с опровержением на «горячую линию турагенства». Начальник Наградного отдела Администрации воспрял духом и командирским голосом, так «построил» Коклюшкина по телефону, что тот через три минуты уже сам объявлял Любе благодарность и обещание маленькой премии.

Даже не как выжатый лимон – сухофрукт, подошла Любка к зеркалу в своём номере, посмотрела на себя замученным взглядом и вдруг мысль, как раскалённая спица воткнулась в пустые мочки ушей – Сережки! Её Сережки!!! Она забыла их там - на прилавке Ювелирного! Что должна, просто обязана передать Любашке, так глупо потеряла! Что теперь будет?! Что Делать?!

Как раненая лань неслась Любка, распугивая редких прохожих, распахнув дверь, влетела в торговый зал. Также неспешно прохаживались покупатели. Также гордо смотрела и хранила величие Фаина. А сережки? Её бесценные сережки мирно лежали на прилавке, там , где она их оставила, несколько часов назад. Бледная Любка чуть не сползла на пол, на бесчувственных ногах. А Раневская с невозмутимым видом, но еле заметными искорками смеха в глазах изрекла:

- Никаму ни понравилис. Никто ни купил…